Леонид. Коньяк?

Роза Александровна. А шампанского у вас нет?

Леонид. Все есть. Немного погодя Людмила займется сервировкой. Я вам налью капельку.

Роза Александровна. Только пригубить.

Леонид наливает.

Что вы! Это слишком много! Вы хотите меня споить. Боже мой, как давно я не пила…

Леонид(выпил). Смелее, Роза Александровна.

Роза Александровна. Я потеряю контроль над собой. (Выпила.) Огонь, просто огонь…

Леонид. Закусите.

Роза Александровна. Благодарю… Все вокруг поплыло. Что вы со мной сделали? А ваш тесть не пьет? Все художники — пьяницы. У меня был друг, Яков Пархоменко. Примитивист. Боже мой, сколько он выпил за свою короткую жизнь шампанского. А в каком направлении творит ваш тесть?

Леонид. Мой тесть нашел себя в технической эстетике. Изделия из металла.

Роза Александровна. Век! Сейчас все техническое. Вместо Парнаса — комбинат. Вместо Пегаса — трактор. Можно мне пересесть в то глубокое кресло?

Леонид(пододвинул кресло). Это кресло знаменитого полковника Клюка фон Клюгенау. В октябре тысяча восемьсот тридцать четвертого года с отрядом всего в три с половиной тысячи человек он прошел с боями от Термиз-хан-Шуры до аварской столицы Хунзаку. Наголову разбил племя Шамиля и назначил аварским правителем Аслан-хана Каза кумухского. (Пауза.) Обивка с тех пор не менялась.

Роза Александровна. Леонид Иванович, почему вы работаете мебельным инспектором? У вас такая светлая голова. (Пауза.) Я все время хотела задать вам этот вопрос. Вы, кажется, историк?

Леонид. Да, историк.

Молчание.

Роза Александровна. Я вас не огорчила?

Леонид. А почему я должен был огорчиться? Мебель тоже своего рода история… В этой науке все уже сказано… добавить что-то новое, как говорится, не всякому дано…

Роза Александровна. Извините…

Леонид. Вам удобно?

Роза Александровна. Да… Благодарю. Господи, как здесь хорошо. Я как будто попала в свое прошлое. (Нине Ивановне.) Правда?

Молчание.

Как вас зовут, дорогая?

Нина Ивановна. Нина Ивановна.

Роза Александровна. Нина… красивое имя. Вы не курите?

Нина Ивановна. Нет. А вы неужели курите?

Роза Александровна. Сорок лет дымлю. Я и в гроб лягу с папиросой. (Закуривает.)

Нина Ивановна. Зачем же вы себя губите… отравляете организм?

Роза Александровна. Я бросила в пятьдесят восьмом году. Продержалась неделю.

Нина Ивановна. Женщине не идет курение.

Роза Александровна. Настоящей женщине все к лицу. Все мои подруги курят. Элеонора Нар-вицкая, замечательная пианистка, начала курить на войне. Она аккомпанировала песне «Давай закурим». Певица давала ей папиросу… она закуривала… Бойцы очень смеялись. Мы были с ней в одной бригаде… Я танцевала, пела, читала стихи…

Молчание.

Леонид. Роза Александровна, кажется, загрустила.

Роза Александровна. Память… Ничего не могу поделать. О ком ни заговорю, тот или умер, или умирает… Я боюсь звонить друзьям. Может быть, поэтому и мне перестали звонить. Думают — умерла. А я жива… странно, не правда ли?

Молчание.

Сколько людей я знала… каких людей! Куда все ушло?

Молчание.

Нина Ивановна. Если следить за организмом, можно долго прожить.

Роза Александровна. А вы, милочка, из какой области?

Нина Ивановна. Москвичка.

Леонид. Нина Ивановна — специалист по психологии мозга.

Роза Александровна. Вы не знали Куваева?

Леонид подошел к, двери. Прислушался.