Исабель промолчала и лишь так крепко прижала дочь к груди, что та пискнула, словно котенок.

Они молча сидели, держась за руки. Казалось, с момента их прошлой встречи миновала целая жизнь.

Им понадобилось не меньше четверти часа, чтобы прийти в себя. Медсестра принесла чай, проверила капельницу, померила Алишии температуру и давление. Исабель присела у окна. Она сказала Алишии, что Фрэнк сможет приехать только после совещания.

– Не хочу видеть никого, кроме тебя, – покачала головой дочь. – Целую неделю я провела среди сплошных негодяев… Давай просто побудем вдвоем.

– Дипак тоже здесь, – заметила Исабель. – Ему не терпится увидеться с тобой.

– О нет! – взмолилась Алишия. – Не знаю, выдержу ли я встречу с ним.

Субботним днем Боксер пил кофе в компании Эсме. Он приехал забрать Эми. Дочь собирала вещи в своей комнате. Чарльз так и не смог по-человечески поговорить с ней со дня поездки в Лиссабон.

– Как Эми себя вела? – спросил он Эсме.

– Хорошо… Даже можно сказать – отлично. – Эсме закурила уже четвертую сигарету за день. – Хорошая девочка. Настоящий кремень, как мой папаша говорил. Похожа на меня в ее возрасте. Характер у нее сильный, она выдержит что угодно и обижать себя никому не позволит.

– Что-то ты путаешь, – удивился Боксер. – Твой папаша колотил тебя почем зря, а мы Эми за всю жизнь и пальцем не тронули. Хотя у нее хватит норова убедить всех, что это неправда.

– Вы с Мерси слишком многого от нее требуете. И это притом что сами не справляетесь с родительскими обязанностями. Вы недостаточно ее любили.

– Недостаточно любили? – вспылил Чарльз. – Почему до нее не дойдет, что с нашей работой мы сделали все, что могли, и даже больше?

– А с чего до нее должно это доходить? Она была ребенком, когда ты колесил по свету, спасая людей то в Мексике, то в Пакистане, то в Японии. Можно найти кучу причин не прийти посмотреть, как она играет в футбол или потешает публику анекдотами со сцены, но ей-то до них какое дело?

– Погоди, какие анекдоты?

– А, так ты и не знал? Они с классом выступали в «Камеди стор». Публика аплодировала Эми стоя. На днях она повторила свой номер для меня. У девочки талант. И норова, как ты говоришь, действительно хоть отбавляй.

Боксер глотнул кофе и, покачиваясь на стуле, наблюдал, как элегантно и грациозно мать затягивается сигаретой.

– Я ее понимаю. Бабушка из меня не бог весть какая, своих проблем хватает, сам знаешь. – Эсме стряхнула пепел. – Но я от нее ничего не требую. Мне не нужно, чтобы она звала меня «бабулей». Я отношусь к ней как к обычной девочке… Или, скорее, девушке. Мне нравится, когда она вежлива, и не нравится, когда она грубит. Но я не взваливаю на нее груз ожиданий. Потому что если они не оправдаются – хуже и тебе, и ребенку.

– Но в нашей семье всегда царила доброжелательная атмосфера, – возразил Боксер. – До твоего отца нам далеко.

– Да, на рукоприкладство вы не способны, хотя поругаться Мерси любит.

– Если ее вывести из себя. Отец Мерси тоже был не подарок. А мой… Мой отец просто взял и убил твоего коллегу. И…

«И в тебе тоже что-то умерло», – подумала Эсме, но промолчала.

– Ты же винишь отца за то, что он тебя бросил? – сказала она. – Давай называть вещи своими именами! А теперь это переходит по наследству. Ты все время в разъездах – и это твой выбор. Хотел бы – оставался бы с дочерью. Но у тебя не было такого желания. Возможно, потому, что рядом с тобой в детстве не было отца.

– Эми казалась очень счастливым ребенком. – Чувствуя вину, Чарльз попытался оправдаться. – Проблемы начались в переходный период.

– И тогда ты решил уделять ей больше времени, но было уже поздно. Чарли, она уже начала сама себя защищать. Ты был в разъездах, у Мерси хватало своих забот на службе. Что прикажешь делать ребенку? Немудрено, что она начала отстраняться…

– Так что мне делать?

– Постарайся отбросить отцовские чаяния. Не жди бурных проявлений любви и нежности – ты для этого практически ничего не сделал. Относись к Эми как к любой другой девушке. Реши, нравится ли она тебе. Пойми, нравишься ли ты ей. Начни с этого, а дальше будет видно. Другого выхода у тебя нет.

Фрэнк д’Круш мерил шагами коридор перед палатой дочери. Никогда в жизни он так не волновался. После совещания он поспешил в больницу Кромвеля, но ему передали, что Алишия не хочет его видеть. Фрэнку пришлось три часа убеждать Исабель, прежде чем та согласилась уговорить дочь выслушать его.

Была и другая причина, по которой он не решался войти в палату. Там находился Дипак Мистри. Фрэнк знал, что Дипак сыграл немаловажную роль в освобождении Алишии, но все не мог принять эту информацию.

Д’Круш не видел Дипака с прошлого декабря, когда тот бежал из «Конкан хиллс». Три дня назад, в четверг утром, по дороге на совещание с МИ-5, Фрэнк услышал в новостях об убийстве крупного индийского мафиози на Примроуз-Хилл. Теперь ему предстояло войти в палату, посмотреть Дипаку Мистри в глаза, примириться с ним и наконец вновь завоевать расположение дочери.

Постучав, он вошел. Дипак стоял у кровати, вовсе не похожий на человека, готового в любой момент спасаться бегством. Куда больше он напоминал недремлющего стража. Д’Круш взглянул на дочь и вспомнил, что и ее он не видел с прошлого декабря. Только тут он осознал, как сильно по ней скучал и сколько горя ей причинил его гнев.