счастлив, и неверяще замотал растрепанной гривой черных, как вороново крыло, волос.
– Почему Темный? Ли! Ты что?! Кто тебе сказал эту чушь?

– Это неважно. Ты обманул меня, Эсс. Прощай.
– Девушка повела рукой, и юноша, повинуясь жесту, шагнул в сторону, давая ей пройти. Та сделала несколько шагов, замерла на месте, и вдруг вернулась. В глазах парня мелькнула надежда, но удар

маленькой сильной ладошки по щеке, убил ее на месте.

Отвесив юноше пощечину, Ли развернулась и удалилась. "Походка победителя".
–

Почему-то подумал Эсс... и провалился в пустоту.

Потом было много пьянок, безобразных выходок и похмелья... И все они тоже

проваливались в ту же пустоту... Только однажды он вынырнул из омута эскапад

и бездумного, бессмысленного риска. Вынырнул, услышав плач. Плач его народа.

Маленькое, еще недавно кочевое племя, живущее в сердце Серой пустыни, взятое

им когда-то под опеку, молило его... Молило? Нет, проклинало! Эсс даже

протрезвел от такого. За что?!

Затуманенный обильными возлияниями разум, и полупьяные приятели уговорили

его проведать своих подопечных вживую, и на месте разобраться с проклятьями...

Две вести пришло в харам Медула. Радость и горе... Радость рождения сына, принесенная его любимой женой, и горе скорой смерти наследника, пришедшее с

десятком храмовой стражи. Долгожданный сын, наследник Первого копья,

включен в список Милости Эсса. А значит, уже завтра его кровь обагрит

священный алтарь Предвестницы Бога... Не любят жрецы влиятельного Медула.

Не желают, что бы у него были наследники - продолжатели старого культа Эсса.

Эсса Чистого. Да, за ним армия, по сравнению с которой храмовая стража, что

верблюжонок против матерого пустынного кота! Была... Две луны тому, как

пришли на помощь жрецам, покоренные его рукой, рукой Медула! племена. Пришли, что бы принять веру в Эсса Кровавого и Предвестницу его. Нет большего

фанатика, чем новообращенный. И с этими племенами, теперь Медулу не

справиться. Победив их однажды, он проиграл навсегда. Свою веру, свой народ, наследника и жизнь.

Словно поняв, что происходит, в хараме зарыдал новорожденный. Медул

посмотрел в глаза трем остановившимся перед ним стражникам...

– Теперь я понимаю, почему жрецы запрещают вам заводить детей.
– Тихо

проговорил полководец, и пока храмовые стражи недоуменно переглядывались, несколькими неуловимыми движениями отправил их на встречу с Кровавым.

Оглядел валяющиеся тела, и пояснил, словно они могли его услышать, - Боятся, что вы поступите с ними так же, как я сейчас поступил с вами.

И захрипел, пронзенный копьями выглянувших на шум храмовых воинов. Через

четверть часа ойол Первого копья Медула, уже горел. А на следующий день, запылала молодая столица. Воины племени подняли копья против храмовой

стражи. И началась самая страшная война, которая только может быть в

подлунном мире. В это утро, в последний раз блеснули хищными лезвиями

жертвенные ножи над алтарем Предвестницы. В этот день, в последний раз

удивился Великий жрец, взглянув в глаза ребенка, и встретив там нечеловеческую

ярость. Но взор наследника Медула погас, и вместе с ним погас и храмовый очаг.

Задрожал алтарь, заходило ходуном величественное святилище и дрогнула

столица. В город ворвалась кавалерия Пресветлой Ликки. В войне жрецов и