– Всех этих древних вампиров разбудил Голос, – сказал Дэвид. – Сомнений больше быть не может. Свидетели видели их на местах массовых убийств. Нередко это фигура в лохмотьях, порой – жуткий призрак. Наверняка их всех разбудил именно он, Голос. Разве не многие из нас слышат его?

– Кто такой этот Голос? – снова и снова повторял Бенджи. – Кто из вас слышал его? Звоните нам, поделитесь с нами.

Дэвид отъединился. Эфир заполонили сетования молодых вампиров, которым посчастливилось уцелеть.

Бенджи организовал уже двадцать линий для приема звонков. Кто обслуживал эти линии и сортировал звонки? Я мало разбирался в работе радиостанций, телефонов, мониторов и всего такого, так что не мог судить. Но ни один смертный ни разу не прорвался на передачу Бенджи, ни под каким видом – а иной раз какой-нибудь натерпевшийся бедолага-вампир битый час занимал эфир перечислением постигших его бед. Интересно, а другие звонящие в это время просто ждали своей очереди?

Как бы там ни было, а мне надо было в Авиньон. Очевидно же: Дэвид хочет там встретиться, на развалинах древнего папского дворца.

Тем временем Бенджи обращался уже к Голосу.

– Позвони нам, Голос, – призывал он в своей задорной, уверенной манере. – Скажи, чего тебе надо? Зачем ты пытаешься уничтожить нас?

Я обвел взглядом мое великолепное логово здесь, в горах. Сколько же я трудился, чтобы вернуть землю моего отца, чтобы восстановить замок – а за недавнее время своими руками вырыл под ним несколько тайных комнат. Как я любил эти старые каменные чертоги, в которых провел свое детство, а теперь дополнил всеми возможными милыми удобствами! А этот вид из окон на горы и поля, в которых я охотился в отрочестве! Почему, почему мне приходится снова покидать все это, чтобы выступить в бой, ввязываться в который я не хочу?

Что ж, это место я никогда не показывал ни Дэвиду, ни, коли на то пошло, кому бы то ни было другому. Если им не хватает мозгов, чтобы искать меня в замке де Лионкур в Оверни, им же хуже! В конце концов, он обозначен на всех картах.

Я надел любимый красный бархатный камзол, натянул черные сапоги и привычные солнечные очки – и немедленно отправился в Авиньон.

Прелестный городок: вымощенные камнем извилистые улочки, бесчисленные кафе и старинные развалины там, где когда-то правили окруженные роскошью понтифики Римской католической церкви.

Да, Дэвид ждал меня там, на развалинах. А с ним и Джесси. И больше – ни одного вампира во всем городе.

Я отправился прямиком в темный внутренний двор, поросший травой и окруженный высокими стенами. Никаких свидетелей из числа смертных. Лишь осыпающиеся арки, темные и пустые, пялящиеся на нас, точно множество черных глаз.

– Принц-Паршивец! – Дэвид поднялся с сиденья на траве и обнял меня. – Вижу, ты в отличной форме.

– Да-да-да, – промямлил я. Но до чего же славно было вновь увидеть его, увидеть их обоих. Джесси, закутанная в толстый серый шарф, стояла, прислонившись к полуразвалившейся стене.

– А нам обязательно торчать тут, среди запустения, в сени всей этой древности? – язвительно спросил я, хотя на самом деле ничего не имел против. Мне нравилась эта стылая сентябрьская ночь, в дыхании которой уже вовсю ощущалась зима. Я до неприличия радовался тому, что они вынудили меня встретиться с ними.

– Ну конечно, нет, ваше королевское высочество, – ответил Дэвид. – В Лионе, совсем неподалеку отсюда, есть один премилый отельчик, вилла «Флорентина»… – Это он мне рассказывает? Да я же родился здесь! – И мы сняли там очень уютные апартаменты.

Звучало неплохо.

Через пятнадцать минут мы уже вошли из внутреннего дворика в выстланный красным ковром номер отеля и удобно устроились в гостиной. Отель стоял высоко над городом, на вершине холма. Оттуда открывался великолепный вид, мне понравилось.

Джесси выглядела какой-то измотанной, понурой и несчастной. Поношенная, растрескавшаяся коричневая кожаная куртка, брюки, серый вязаный свитер с высоким воротником, нижняя половина лица обмотана шарфом, привычная сверкающая пелена медных кудрей. Дэвид пришел в сером шерстяном костюме, который идеально сочетался с замшевым жилетом и блестящим шелковым галстуком. И голос, и выражение лица у него были куда бодрее, чем у Джесси, но я понимал: дело серьезное.

– Бенджи и половины не подозревает. – Слова так и хлынули из уст Джесси сплошным потоком. – А я не знаю, что можно ему рассказать. Или кому другому. – Она присела в ногах кровати, зажав руки между коленями. – Маарет изгнала меня и Торна навеки. Навеки!

Она заплакала, но продолжала рассказывать.

По ее словам, с тех самых пор, как Фарид вернул Торну глаза, викинг постоянно приходил к ним. Великий воин, он желал защищать Маарет от любых опасностей, что только могли ей грозить.