– Хорошо, – покладисто согласился Дэниел.

– Я знаю, что испытываю твое терпение, – промолвил Мариус.

– А разве я не испытывал твоего? Был бы я здесь – или вообще где-либо, – когда б не ты?

– Мы найдем, чем заняться. – Мариус говорил тоном, каким урезонивают не в меру беспокойного, требовательного супруга. – Отправимся завтра куда-нибудь. Поохотимся вместе. Столько фильмов надо бы посмотреть. Не помню сейчас названий, не могу сосредоточиться…

– Скажи мне, в чем дело.

Из гостиной снова донесся голос Бенджи Махмуда:

– Зайдите на наш вебсайт. Сами посмотрите изображения. Посмотрите фотографии – мы каждый час помещаем все новые и новые снимки. Смерть, смерть и смерть нашему роду. Говорю вам – это новое Всесожжение.

Мариус повернулся к Дэниелу, обвил рукой его талию.

– Не знаю, – честно признался он, кое-как выдавливая из себя ободряющую улыбку. Редко кто из других пьющих кровь доверял ему так искренне и безоглядно, как этот юноша, которого он так легко и так эгоистично спас от безумия и распада.

– Как скажешь, – согласился Даниэл.

Всегда любил цветы.

– Да, ты уж порадуй меня. Держись со мной рядом, чтобы…

– Знаю. Чтобы ты мог меня защитить.

Мариус кивнул. Пред мысленным взором у него снова возникли нарисованные цветы, но не сегодняшние цветы этого огромного тропического города, а другие – изображенные им давным-давно на другой стене. Цветы зеленого сада, где он гулял во снах, цветы созданного им самим блистательного Эдема. Цветы… Цветы, колышущиеся в мраморных вазах в какой-то церкви или на алтаре… цветы.

За грядками свежих благоуханных цветов на залитом сиянием светильников алтаре восседала неподвижная чета: Акаша и Энкил.

Вокруг них, в стенах их святилища, Мариус разбил великолепнейшие сады. Там в изобилии цвели розы и лилии, сплетались зеленые лозы.

Сплетенье лоз.

– Пойдем внутрь, – ласково позвал Даниэл. – Еще так рано. Если не хочешь сегодня больше выходить, давай посмотрим вместе один фильм, я давно собирался. Идем же, идем обратно.

Конечно, Мариус хотел согласиться. Хотел тронуться с места. Но так и стоял, застыв у перил, глядя вдаль и силясь узреть звезды за завесой облаков. Цветы.

Теперь с экрана лэптопа на кофейном столике лился уже другой голос. Юная вампирша из какого-то отдаленного уголка земного шара взывала о защите, изливала эфиру – или телефонным проводам – наболевшее сердце.

– Говорят, теперь то же самое произошло и в Иране. От убежища остались лишь угли. Никто не уцелел, никто.

– Но тогда откуда мы знаем об этом? – спросил Бенджи Махмуд.

– Потому что другие на следующую ночь нашли пепелище. Все, кто там был, исчез, сгорел, погиб. Бенджи, что нам делать? Где старшие? Неужели именно они и убивают нас?

Грегори Дафф Коллинсуорт, высокий и хорошо сложенный вампир с коротко стриженными темными волосами и черными глазами, стоял в Центральном парке, осматриваясь и прислушиваясь. Затаившись в благоуханной глубине чащобы, он при помощи сверхъестественного зрения и слуха улавливал все подробности беседы меж Антуаном, Арманом, Бенджи и Сибель в особняке, где проживал сейчас клан Армана.

Облаченный в пошитый на заказ английский костюм из серого сукна, смуглый и стройный Грегори без труда сошел бы за исполнительного директора какой-нибудь крупной фирмы – каковым, строго сказать, и являлся несколько десятилетий. И в самом деле, его фармакологическая империя сейчас слыла одной из самых успешных на международном рынке, а сам он входил в число бессмертных, наделенных талантами наживать капиталы «в реальном мире».

Он приехал сюда из Швейцарии не только для того, чтобы уладить кое-какие деловые вопросы в нью-йоркских отделениях своей компании, но и чтобы самолично понаблюдать за знаменитым кланом вампиров Нью-Йорка.

Стоило юному кровопийце Антуану появиться вечером в городе, Грегори без труда уловил водоворот его смятенных эмоций. Попробуй Арман убить паренька, Грегори непременно вмешался бы, мгновенно и эффективно, и забрал бы малыша с собой: исключительно по доброте душевной.

Несколько десятилетий тому назад, после первого и единственного рок-концерта Вампира Лестата в Сан-Франциско, Грегори уже довелось вмешаться в бойню, устроенную злополучными сподвижниками Царицы Небесной, что без тени жалости наблюдала за происходящим с ближайшего холма. В тот раз он спас и унес с собой темнокожего кровопийцу по имени Дэвис.

В случае же этого интересного и мятущегося юнца, Антуана, Грегори мог бы легко отразить любой направленный на него удар Огненного Дара, а уж тем более – удар такого молодого и неопытного вампира, как знаменитый Арман.

Не то чтобы Грегори имел что-то против Армана. Совсем напротив. Он очень даже хотел бы познакомиться с ним – как рад был бы познакомиться с любым другим кровопийцей земного шара, хотя в глубине сердца таил заветную мечту встретить Лестата. И сегодня вечером он пришел пошпионить за вампирами Верхнего Ист-сайда именно потому, что был уверен: уж теперь-то Лестат точно у них объявится. Лестата, увы, не оказалось – иначе Грегори уже сам стучался бы к ним в дверь.