— Грон, джед, пьет за здоровье своих гостей, — объявил он, и, подняв кубок, осушил его до дна.

Казалось, что эта церемония завершает обед и нам с Нур Аном нужно выпить за здоровье хозяина. Я поднял кубок, который на сей раз был обычной формы, и выпил вино.

— За здоровье великого джеда Грона!

Затем Нур Ан последовал моему примеру. И тут я почувствовал, что внезапная слабость овладела мною. Теряя сознание, я понял, что вино было отравлено.

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу на полу в комнате странной формы. Здесь было единственное окно, забранное решеткой. Но ни одной двери я не заметил. Стены комнаты были задрапированы той самой прозрачной тканью. Рядом со мной лежал Нур Ан, все еще находившийся под действием наркотика.

Снова я осмотрел комнату. Затем я встал, подошел к окну. Внизу я увидел городские крыши. Значит, мы заточены в башню, возвышающуюся над дворцом джеда. Но как нас затащили сюда? Разумеется, не через окно, которое находится на высоте двухсот футов над землей. Пока я пытался решить эту проблему, Нур Ан пришел в себя. Сначала он молчал и только наблюдал за мною с улыбкой.

— Ну? — спросил я.

Нур Ан покачал головой.

— Мы еще живы, — сказал он, — но это единственное, что мы сейчас можем сказать.

— Мы во дворце маньяка, — сказал я. — Я в этом не сомневаюсь. Здесь все живут в постоянном страхе перед Гроном.

— Мы видели слишком мало, чтобы делать заключения.

— Я видел достаточно.

— Эти девушки так прекрасны, — сказал он после паузы. — Я не могу поверить, что такая красота и жестокость могут существовать вместе.

— Может, они просто послушные куклы в руках хозяина.

— Мне тоже хочется так думать.

Прошел день, настала ночь. Никто не приходил к нам, но я кое-что обнаружил. Прикоснувшись к дальней стене, я почувствовал, что она теплая, даже горячая. Видимо, здесь проходила каминная труба. Но пока это открытие для меня не имело никакого значения.

В нашей комнате не было света, и так как Хлорус находился на небе в стороне, противоположной нашему окну, у нас было совсем темно. Мы сидели в полной темноте и были погружены в печальные размышления. Затем я услышал шаги. Они приближались, и наконец затихли возле нашей двери. Что-то заскрипело, и под стеной появилась светлая полоска. Она все расширялась, и я понял, что это поднимается стена. Сначала показались ноги в сандалиях, и, наконец, появились два солдата. Они вошли в камеру, надели нам наручники и повели из камеры. В полном молчании мы спускались по спиральной лестнице, прошли подземные этажи дворца и спустились в подвал.

Снова подвал! Я содрогнулся при этой мысли. Лучше быть заточенным в башне, хотя, конечно, разница была небольшая, но у меня выработалось стойкое отвращение к подвалам.

К тому же, возможно, в этом подвале — кромешная тьма, полно крыс и ящериц.

Лестница привела нас в роскошный подземный зал. Здесь собралась та же компания, что была на торжественном обеде в нашу честь. Тут же восседал Грон на троне. На этот раз он не улыбнулся при нашем появлении. Он сидел, наклонившись вперед, и глаза его были устремлены на что-то в дальнем конце зала. Вдруг мертвую тишину, царившую в зале, прорезал пронзительный крик. Но этот крик был не единственный. За ним послышались еще вопли. Так кричит смертельно раненое животное.

Я посмотрел туда, откуда доносились крики, куда смотрел Грон и увидел обнаженную девушку, привязанную к металлической решетке перед ярко пылающим огнем. Решетка была на колесах, ее можно было придвигать к огню и отодвигать от него. Видимо, когда мы вошли, решетку придвинули, и девушка закричала.

Я посмотрел на собравшихся. Большинство девушек смотрели вперед, и во взглядах их был ужас. Я не верю, что они наслаждались зрелищем. Все они были жертвами этого извращенного маньяка Грона, но, как и несчастная на решетке, были беспомощны.

Этот дьявол требовал, чтобы зрители хранили мертвое молчание, и на фоне этой тишины крики жертвы ласкали слух этого мучителя. Зрелище было жутким. Я отвел глаза. Один из воинов, которые привели нас, тронул меня за руку и жестом приказал идти за собой.

Он провел нас в другой зал, где тоже шла пытка, еще более ужасная, чем поджаривание на решетке человека. У меня нет сил описать этот кошмар. Мне больно даже вспомнить это. Именно здесь, в этой камере ужасов, джед Гасты создавал уродов из нормальных людей. И затем заставлял их танцевать для своего удовольствия.

В полном молчании мы покинули это ужасное место и нас провели в роскошно обставленный зал, где на диванах лежали две прекрасные девушки, те, что встречали нас у ворот города.

— Они объяснят, — сказал он, указывая на девушек. — Не пытайтесь бежать. Здесь только один выход. Мы будем ждать у дверей.

Затем он снял с нас наручники и вместе с товарищем вышел из комнаты.

Одна из девушек была та самая, что сидела рядом со мной на обеде. Мне она показалась более интеллигентной и дружелюбной. К ней я и обратился.