Однако Тул Акстар снова откладывает войну. Он требует, чтобы было изготовлено огромное количество оружия и такой большой флот, который способен перевезти это оружие. Тогда, обещает он, наш флот двинется на завоевание Барсума.

Теперь мне стало понятным, как был уничтожен патрульный флайер в ночь похищения Саномы Тора. А когда Нур Ан позже рассказал мне о нападении экспериментальных флайеров Тул Акстара на Тьянат, я понял, почему голубой цвет флайера, на котором прилетели мы с Тавией, вызвал такой страх. Тут же я вспомнил, что по направлению к Джахару летит флот Гелиума, чтобы рассчитаться за похищение Саномы Тора. Представив, что их может ожидать, я совсем расстроился. Ведь это мое послание, переданное Военачальнику через мажордома Тор Хатана, могло привести флот Гелиума к гибели. А я в это время сижу в подвале Тьяната, закованный в цепи и не способный ничего предпринять для его спасения. У меня перед глазами вставали жуткие картины — разваливающиеся в воздухе корабли, гибнущие люди… Если бы я смог сейчас обрести свободу, я предупредил бы воинов Гелиума, спас их от смерти, а кроме того, я мог бы проникнуть в Джахар, но не только для поисков Саномы Тора, но и для того, чтобы раскрыть тайну вещества, защищающего от лучей Фор Така.

Свобода! Теперь это не просто желание выйти из заточения, нет, теперь она необходима мне, чтобы выполнить свой долг!

Я недолго пробыл в подвале. Вскоре пришли воины, сняли с меня цепи и повели из тюрьмы. Их было только двое и я не мог не заметить, что они довольно беспечны. У меня появилась слабая надежда, что меня хотят освободить.

Дворец джеда Тьяната не представлял собой ничего особенного. Более того, он казался мне хижиной бедняка по сравнению с роскошными дворцами знатных людей Гелиума. И хотя я надеялся, что иду к свободе, но все же не забывал, что я пока еще в тюрьме и старался не упустить ни одной детали, которая могла бы быть полезна для побега. Во что бы то ни стало я должен вырваться на свободу.

Вскоре мы пришли в большой зал, и я оказался перед человеком, вся одежда которого была усыпана драгоценностями. Я сразу понял, что стою перед Хай Озисом, джедом Тьяната.

Джед внимательно осмотрел меня с головы до ног. В его взгляде угадывалась подозрительность, которая, как я уже знал, была основной чертой его характера.

— Как твое имя и откуда ты? — спросил он.

— Я Хадрон из Хастора, падвар армии Гелиума.

— Ты из Джахара, — заявил он. — Ты прилетел из Джахара на флайере Джахара с женщиной из Джахара. Ты будешь отрицать это?

Я подробно рассказал Хай Озису, что привело нас сюда. Должен сказать — он проявил достаточно терпения, слушая меня, хотя я чувствовал, что его мнение обо мне полностью сложилось и что бы я не говорил, оно уже не изменится.

Вожди и придворные окружали джеда. Они слушали меня, скептически улыбаясь. Я видел, что они не верят ни одному моему слову. Они так боялись Тул Акстара, что этот страх парализовал их и сделал их неспособными правильно воспринимать реальность.

Когда я закончил рассказ, Хай Озис приказал вывести меня в переднюю. И я довольно долго ожидал там решения своей судьбы, которую джед обсуждал со своими советниками.

Меня снова ввели в кабинет, и я почувствовал, насколько враждебной была атмосфера. Я опять стоял перед троном джеда.

— Законы Тьяната справедливы, — заявил Хай Озис, глядя на меня. — А джед Тьяната милостив. Враги Тьяната будут наказаны по справедливым законам, но милости им не следует ожидать. Ты, кто называет себя Хадроном из Хастора, на самом деле шпион нашего самого злейшего врага, Тул Акстара. И я, Хай Озис, джед Тьяната, приговариваю тебя к Смерти. Я все сказал.

Величественным жестом он приказал охранникам увести меня.

Просить о милости было бессмысленно. Судьба моя была решена. Но к своей чести должен сказать, что, пока я в полной тишине шел к выходу, шаг мой был тверд и уверен, а голова высоко поднята.

По пути в подземную тюрьму я спросил одного из двоих охранников о судьбе Тавии, но он либо не знал ничего, либо не счел возможным сказать мне о ней. Вскоре я уже был снова прикован к стене возле Нур Ана.

— Ну? — спросил он.

— Смерть, — ответил я.

Он положил руку мне на плечо.

— Мне очень жаль, мой друг.

— У человека только одна жизнь, — ответил я. — И если он отдает ее за доброе дело, ему нечего сожалеть о ней.

— Ты умираешь за женщину.

— Я умираю за женщину Гелиума, — уточнил я.

— Можем, мы умрем вместе?

— Что ты имеешь в виду?

— Пока тебя не было, мне сообщили, что в ближайшем времени мне предстоит встретиться со Смертью.

— Интересно, что же это такое, — заметил я.

— Не знаю. Но, судя по тому, что я слышал, это нечто ужасное.

— Пытки?

— Возможно.

— Ну что же, они узнают, что воин Гелиума сумеет достойно умереть.

— Надеюсь, что я тоже не покажу им своих мучений и страданий. Но все же мне хотелось бы заранее знать, что ждет нас, чтобы быть к этому готовым.

— Не нужно постоянно думать об этом, — ответил я. — Лучше давай подумаем, как нам обмануть врагов и сбежать.

— Боюсь, что это невозможно.

— Я отвечу, как Джон Картер — я еще жив!

— Слепая вера мужественного человека, — ответил он, — но от этого не менее бессмысленная.