Выходя из комнаты, она услышала, как Шейна, накрываясь с головой одеялом, сдавленно пробормотала одно слово: «Сука».

Закрыв за собой дверь, Лили обессиленно прислонилась к стене. Глаза ее были полны слез. Какая черная кошка пробежала между ними? Они всегда были так близки. Она вспомнила, как они по воскресеньям катались вместе на роликовых коньках, подставляя свои головы яркому калифорнийскому солнцу. Шейна старалась держаться как можно ближе к Лили, иногда она даже натыкалась на мать и сбивала ее с ног. Так было всего несколько месяцев назад. Шейна имела обыкновение каждый вечер приходить в спальню к Лили, пока Джон досматривал телевизор, и рассказывала матери, как она провела день. Шейна выкладывала все: кто что сказал и кто что сделал в школе, спрашивала совета Лили по любым вопросам — от домашних заданий до взаимоотношений с мальчиками. Неужели всему виной стало наступление зрелости и разбушевавшиеся гормоны? Неужели детство самой Лили было столь запутанным и болезненным, что она начисто забыла, каково быть девчонкой тринадцати лет?

Она вытерла глаза и направилась на кухню. Бросив ломтик белого хлеба в тостер, налила себе чашку кофе. Она слишком на все реагирует, такой уж характер. Все дело в том, что Шейна просто становится подростком. Девочка растет. Вся эта катавасия с одеждой случилась по ее, Лили, вине. Ведь она же сама всегда говорила Шейне, что та может пользоваться ее одеждой. Лили никогда не запирала от Шейны свой гардероб, проводя политику открытых дверей. Но в ответ Шейна всегда проявляла уважение. Она всегда спрашивала разрешения и никогда не брала тех вещей, в которых Лили ходила на работу. Она никогда не смотрела на мать волком и никогда не обзывала ее нехорошими словами. Шейне всегда предоставлялась полная свобода действий и независимость. Однако с каждым днем девочка все больше привязывалась к отцу, отодвигая мать на второй план.

Лили понимала, что это всего-навсего связанный с половым созреванием эдипов комплекс. Шейна была любимой маленькой девочкой для своего отца и рассматривала мать как соперницу. Оказывается, все можно чудесным образом объяснить. И вещи Лили она надевала затем, чтобы в глазах отца затмить мать. Шейна действовала в этой ситуации, как ревнивая женщина, а не как ребенок.

Лили налила кофе в пластмассовую чашку и отнесла ее к своей «хонде». Поставив чашку на крышу машины, она вернулась в дом.

Навстречу ей из душа в купальном халате вышла Шейна. На ее лице были написаны раздражение и немой вопрос: «Ну что там еще?» Взглянув на Лили, Шейна пошла в свою комнату.

— Мне очень жаль, что я накричала на тебя.

Шейна не ответила, продолжая молча рассматривать Лили.

— Единственное, о чем я тебя прошу, — это не брать мои вещи без моего ведома и не раздавать мою одежду подругам. Каждый родитель хочет, чтобы дети его уважали.

Лили сделала несколько шагов к Шейне, дотронулась до ее плеча и улыбнулась. Ответной улыбки не последовало.

— Слушай, если ты завтра рано сделаешь уроки, мы можем вечерком сходить в кино, вдвоем, как раньше.

— Не могу, мамочка, я ведь наказана, ты что, забыла?

— Ладно, давай начнем все сначала. Давай будем считать, что ничего не произошло. Ну, что скажешь? Насчет завтрашнего вечера?

— У меня много уроков.

До недавнего времени Шейна училась, можно сказать, блестяще. Но сейчас ее оценки стали хуже. Если послушать Шейну, то выходило, что и в этом виновата Лили. Она определила дочь в класс, где занимались по программе с повышенными требованиями.

— Я знаю, что тебе тяжело учиться в этом классе, но мы же все обсудили прежде, чем отдали тебя туда. Я просто хочу, чтобы у тебя в жизни было все. Вот почему я считаю, что тебе надо учиться очень серьезно, на самом высоком уровне. Ты вполне способна на это, Шейна. Ты умная девочка. Я не хочу, чтобы ты вышла замуж просто, чтобы иметь мужа. Если ты сделаешь карьеру, то станешь самостоятельной личностью. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Лили взглянула на часы. Она уже опаздывала.

— Ну, ясно, — заключила Шейна, — ты хочешь сказать, что вышла за папу просто потому, что надо было иметь мужа.

— Нет, Шейна, когда я выходила замуж за папу, я была совершенно другим человеком, не таким, какая я сейчас. Но я вышла за него не потому, что женщина должна быть замужем. Я вышла за него потому, что только он был мне нужен. Еще совсем маленькой девочкой со мной случилась беда, я перестала жить, за все время, пока я была молодой, я не помню ни одного счастливого дня. Во мне начало расти что-то тяжелое и отвратительное. Я перестала быть хозяйкой собственной жизни.

— Я опоздаю в школу, мама, — сказала Шейна и пошла в спальню. — Не волнуйся, я не собираюсь становиться официанткой, — произнесла Шейна, не потрудившись обернуться к матери. Она захлопнула дверь перед носом Лили.

Это слишком для детской психики, подумала Лили и поспешила к гаражу. Она не собиралась постоянно убеждать дочь, что та станет официанткой, если будет плохо учиться. Да, она когда-то сказала это, но то было давно, зато Джон повторял это постоянно при каждом удобном случае.

Когда Лили подъехала к правительственному комплексу, стоянка оказалась уже забитой до отказа. Объехав ее несколько раз и взглянув на часы, Лили решила припарковать машину под окнами тюрьмы, зная, что там всегда найдется свободное место. Посмотрев на тонированные стекла окон тюрьмы, никто бы не сказал, что здесь находится столь мрачное заведение. О назначении здания можно догадаться только взглянув на крышу, где были установлены мощные прожектора. В остальном этот дом ничем не отличался от окружавших его ультрасовременных строений. Заключенных водили в здание суда по подземному тоннелю, так что они практически не видели дневного света, правда, такое положение помогало экономить время персоналу тюрьмы и охране, а также обвинителям и адвокатам. Когда планировалось строительство административного комплекса, многие были против размещения в нем тюрьмы. Власти графства проигнорировали этот протест, объясняя свою позицию тем, что это всего-навсего следственный изолятор, пересыльная, а не каторжная тюрьма. Как только обвиняемому выносили приговор, его увозили в Управление исправительных учреждений. Здесь же отбывали наказание только за легкие правонарушения — мелкие кражи, словесное оскорбление и вождение автомобиля в пьяном виде.