Император занемог сразу после вечернего пиршества, на котором было подано одно из его любимых блюд — грибы. Существовал постоянный обычай: каждое блюдо властителя предварительно пробовал так называемый praegustator, как правило, один из самых доверенных вольноотпущенников. Итак, тому, кто хотел подсыпать яд в блюдо, предстояло вовлечь в дело и прегустатора, которым в то время был Галет. Некоторые утверждали, что он действительно подал грибы с ядом, изготовленным отравительницей Локустой.

По рассказам некоторых, яд подействовал сразу. Но другие утверждали, что тотчас после этого блюда у Клавдия началась рвота. Ужас охватил посвященных. Агриппина кивнула Ксенофонту, личному врачу императора, который полностью ему доверял. Ксенофонт подбежал якобы для того, чтобы помочь Клавдию. Сунул ему глубоко в горло перо, употребляемое для вызова рвоты, однако и оно было замочено в сильном яде.

Император промучился всю ночь. Умер он только на рассвете.

Смерть Клавдия скрывали от подданных в течение нескольких часов. Утром собрался сенат, дал клятву устроить жертвоприношения и празднества, если император (уже в это время мертвый) выздоровеет. Дворец охраняли караульные, которые никого не впускали и не выпускали. Агриппина часто заглядывала в спальню мужа и каждый раз возвращалась с отрадными вестями:

— Он чувствует себя все лучше и лучше!

По ее распоряжению во дворец доставили даже артистов, якобы для развлечения больного. Выглядела она, однако, испуганной и сломленной скорбью. То и дело прижимала Британника к груди и с нежностью говорила:

— Ты так похож на отца!

Вместе с тем попросила его не покидать своей комнаты. Точно так же удерживала обеих дочерей Клавдия — Антонию и Октавию.

Уже наступил полдень, когда неожиданно распахнулись главные ворота дворца. Оттуда вышел Нерон в сопровождении префекта преторианцев Афрания Бурра. Они остановились на ступенях. Перед ними во внутреннем дворе застыла когорта, несшая в этот день службу. Бурр кратко сообщил:

— Только что император скончался. Приветствуем преемника — любимого его сына, Нерона Клавдия Друза Германика Цезаря!

Солдаты ответили громким криком: Salve Imperator! [21]

Если даже кто-нибудь из них и подумал в этот момент о Британнике, то наверняка не осмелился бы вслух и заикнуться. А впрочем, почему должен царствовать Британник, а не Нерон — приемный сын императора, старший по возрасту, уже давно хорошо известный народу?

Нерон и Бурр сели в лектику. Их доставили в казармы преторианцев. Здесь Нерон обратился с речью к тысяче солдат; по слухам, текст этого выступления был написан для него Сенекой. Он сообщил преторианцам скорбную весть о кончине отца и заверил их, что постарается быть достойным наследником; пообещал также выплатить одноразовую, но весомую прибавку к жалованью. В ответ снова грянуло мощное:

— Salve Imperator!

Прямо из казарм Нерон прибыл в сенатский зал заседаний. Здесь уже знали обо всем. Только что провозглашенный император зачитал перед достойным собранием речь; и здесь подлинным автором ее был Сенека. Едва выслушав его слова, сенаторы начали состязаться в лакействе, так как каждый из присутствующих жаждал первым снискать расположение нового властелина. Нерон получил титул Августа, а также все звания и полномочия, какими владели предыдущие цезари. Было решено, что его выступление будет выгравировано на серебряных пластинках; каждый консул, вступая в должность, станет зачитывать его в сенате.

Все предложения Нерона сенаторы встречали бурными аплодисментами и утверждали единогласно, с одобрением. Император принимал эти почести с подкупающей скромностью, давал понять, что идет на это только ради блага республики. Отказался он лишь принять титул «Отца отечества».

— Я для этого еще слишком молод, — заявил он неутешному автору проекта.

Сенат не забыл о сыновней скорби Нерона. На этом же заседании Клавдий был причислен к числу бессмертных божеств. До этого обожествления удостоился только Август, создатель империи, основатель династии. Итак, с этого момента Клавдий официально именовался Divus — Божественный, его же сын Нерон — Divi filius —сын Божественного.

Было решено также, что похороны Клавдия будут проведены за счет государства.

На Палатин Нерон возвратился только поздно вечером. Офицер когорты охранников явился с просьбой о выдаче пароля на ночь.

— Вот пароль, — произнес император: — «Самая лучшая мать»!

Официальные сообщения о смерти и обожествлении Клавдия, а также о приходе к власти нового правителя были разосланы из Рима во все города и провинции, объявлены магистратам и чиновникам в страны от Британии до Мавритании, от Евфрата до Черного моря. На основе этих сообщений во всех крупных населенных пунктах громадной империи были составлены соответствующие обращения к населению. Один из чиновников в каком-то египетском городке долго мучился над правильным изложением обращения на греческом языке; он вносил поправки, черкал, не умея найти точных формулировок. Судьбе было угодно, чтобы среди тысячи подобных обращений во всей империи до наших дней дошел именно этот текст. Вот его содержание: «Клавдий, явившийся нам Бог, удалился к своим предкам, которым мы должны быть благодарны за его появление. Императором стал провозглашенный Нерон Цезарь, ожидаемый и желанный Бог — покровитель всего мира, источник всех благ. Поэтому все обязаны украсить себя венками и с благодарностью принести жертвы богам».

Во всех военных лагерях состоялись торжественные церемонии принесения присяги на верность новому императору, высочайшему военачальнику вооруженных сил империи.

Юбилеи важных событий в жизни нового цезаря и членов его семьи с этого момента стали отмечаться жертвоприношениями. В протоколах жреческой коллегии «Fratres Arvales» [22] — старинного братства, объединяющего только самую высшую римскую аристократию, было записано:

«13 октября Л. Сальвий Отон Тициан, председатель коллегии, принес жертву от имени Братьев на Капитолии в связи с годовщиной прихода к власти Нерона Клавдия Цезаря Августа Германика: Юпитеру — быка, Юноне — корову, Минерве — корову, на благо общества — корову, Божеству, опекающему властителя, — быка, Божественному Августу — быка, Божественной Августе — корову, Божественному Клавдию — быка.