— Да я особо и не общаюсь, так-то. Это ты все говоришь и говоришь.

— Ахах… Ну, хорошо. Итак, ты не отрицаешь своего отношения к отрядам говнюков, весьма таких, к слову, крутых говнюков, что мотаются взад-вперед по пустошам и знай себе, убивают моих соплеменников. Это уже хорошо. Подозреваю, что тебе прекрасно известно о собственных мутациях, благодаря которым ты и выжил в Лабиринте и на Арене. Отрицать этого ты не станешь, так как сразу все понял про моего доктора и свои собственные анализы. И ты должен радоваться и тому, что оказался на играх, и тому, что выжил, и тому, что тебе делали биопсию. Если бы не сложился хотя бы один кусочек этой сложной мозаики, что я собирала достаточно давно, сейчас бы тебя отдали моим свиньям. В качестве десерта.

— Как интересно. У тебя что, не хватает собственных не совсем обычных бойцов?

— Хватает. Но зачем упускать возможность приобрести еще одного? Тем более, когда впереди нас всех ожидает новая буря.

— Что ты имеешь в виду?

— Новые потрясения, очередную войну, бои и потери. Эмират и Альянс постоянно толкаются плечами, твои товарищи разыскивают наш город и последние банды биосолдат, Альбион давно контролирует бывшие северные порты. Над нашим миром, Енот, снова клубятся тучи. Разве ты этого не замечаешь?

— Я так понимаю, что выйду отсюда или ногами вперед на корм свиньям, или в качестве твоего человека?

— Верно понимаешь. — Королева кивнула. — Разве ты не ощущаешь своей принадлежности к нам, Енот? Ну, признайся честно, неужели никогда не хотелось оказаться среди таких же как я, жить свободно, а не пропадать в пустошах, сражаясь со своими же во благо тех, кто даже спасибо не скажет?

— Нет. И мне говорили спасибо, достаточно часто.

— Правда? И кто? Те люди, чьи жизни вы спасали? Так, наверное, благодарили, что в твоем родном городке никто даже и не подумал сунуться под землю, пока не прибыл еще один отряд. Сколько полегло ваших, да, мальчик, включая кого-то близкого тебе. Да не дергайся. Все твои мысли легко читаются по лицу, так что тут не обманешь. Да и деньги вам платит Альянс, а вовсе не бедные разнесчастные фермеры и горожане, которых этот самый Альянс обкладывает налогами. Так за что, дорогой Енот, ты защищаешь этих в меру трусливых, расчетливых и подлых людишек? Сможешь сказать?

Енот помолчал, прежде чем ответить. Поднял свою кружку с кофе, втянул горьковатый запах.

— Ты знаешь, королева, мне понятно за что. Может быть, я и дурак, но ответить тебе смогу точно и не задумываясь.

— Надо же… — она улыбнулась своей горько-красивой полуулыбкой. — Ну, давай, удиви меня.

— Я как-то раз, где-то с полгода назад, ехал в сторону Камня. Не один, ясное дело, с отрядом. Не знаю, твои ли там похозяйничали, или просто банда залетная оказалась, хрен разберешь. Вырезали патруль местных, напали на большое поселение, те смогли неделю продержаться. Не просто звери, не некроиды, не те, что из Прорывов выходят. Там были биосолдаты, пусть и не такие сильные, как в Иркуеме.

— Я тебя умоляю, Енот… — Королева недовольно поморщилась. — Что ты мне сейчас, после того, что узнал обо мне, начнешь рассказывать? Трогательные и душещипательные истории про детишек, насаженных на колья заборов, про женщин, изнасилованных и убитых?

— Даже и не собираюсь этого делать. Толку? Вот и мне кажется, что никакого. Ты спросила — из-за чего? Я тебе и отвечаю.

— Ну, извини, что перебила. Продолжай.

— Богатое поселение, тут ты верно подметила, что дело вовсе не в том, какое у кого количество сисек или еще чего. Все дело в количестве свиней, овец, коров, денег в кубышках, рабах… там было чем поживиться. Так что, если разбираться, мотивы нападения вполне понятны. Ты слушаешь?

Енот смотрел на нее, а видел совершенно другое:

Пыль, поднимаемую покрышками машин. Серую, густую, ложащуюся на всё и всех густым плотным покрывалом. Забивающую глаза, носы и уши бойцов, сидящих на броне. Пролезающую всюду, даже через капюшоны и маски, очки и оружейные чехлы. Запахи выхлопов мощных двигателей, гарь от не полностью вырабатываемого на самой бешеной скорости масла. Бронетранспортеры и грузовики ворчали на подъемах, ревели моторами, идя через бездорожье.

Их ждали… ждали как никого другого. От мала до велика, все жители, кроме караульных, высыпали на небольшую площадь. Сразу же после въезда отряда внутрь крепких деревянных стен. Стояли вокруг семи машин, молчали и смотрели, смотрели на них. Этих глаз Енот не смог бы забыть при всем желании. Только страх и надежда, больше ничего в них и не было.

Потом… потом случилось много чего. Жестокая перестрелка в предгорьях, перешедшая в резню на ножах и клинках. Преследование остатков банды, засада, в которой погибла большая часть разведчиков отряда. Но ни это оказалось главным воспоминанием.

В поселке работала большая баня. Странно для нынешних времен, но отряду она оказалась как раз кстати. Перед тем, как уйти в предгорья, Капитан устроил помывочный день. И там, когда Енот сидел и травил байки с Ганом и Кувалдой, к ним подошла старая престарая бабка. Ее поддерживала тоже не особо молодая женщина, но внимание привлекла вовсе не ее совсем даже не увядшая красота. Кувалда, торопливо притушив окурок, встал, смотря на старуху.

— Что тебе, бабушка?