Один из защитников усадьбы погиб сразу, второй умудрился начать отступать. Но Бирюк ему этого не позволил, успев попасть в ногу пониже колена. Боец упал, Бирюк рванул вперед, на ходу продолжая стрелять.

Второго он добил, когда пробегал мимо, скатившись по крутой лестнице вниз. Можно было бы прихватить оружие и боеприпасы, но время поджимало. Чистильщик перемахивал через несколько ступеней, вьющейся по спирали лестницы. Скорее всего, что пленный, рассказавший про два спуска в подвал, про этот или не знал, или наврал. В любом случае Бирюк заранее приготовился к тому, что просто у них ничего не выйдет. Заметив впереди мелькнувший силуэт, он уже собрался открыть огонь. Змей его опередил:

— Это я, Бирюк, свои!

— И чего ты тут делаешь?

— Ты же сам сказал — взорвать, как получится один спуск, и добраться до второго.

— Этот какой?

— Второй.

— А чего я не слышал взрыва?

— Там хватило двух гранат, снял с охранников. Завалил хорошо, никто не выберется.

— Хорошо. Где Михакк?

— Должен быть здесь. Не знаю…

— Ясно. — Бирюк принюхался.

На нюх, сколько бы он не курил, жаловаться не приходилось. Спасибо неизвестным родителям, подарившим ему много хорошего. Запах Михакка, оставшийся в замкнутом пространстве коридора, бородач нащупал сразу же. И ему очень не понравилось то, куда он вел. Высший прошел здесь совсем недавно и исчез через единственный проход, ведущий вниз. Не дождавшись ни кого из них двоих.

— Что-то не то, — он заменил магазин. — Пошли за нашим хитрым другом, может, поймем, что к чему.

Сколько лет Хамза стаскивал сюда свое добро, пять, больше? Бирюк удивленно покрутил головой, поражаясь увиденному в высоком сводчатом подвале.

Сваленные в углу богатства в виде валенок, тулупов и овчинных полушубков, сапог из юфти и шевровой кожи, комплектов армейской экипировки, белья и мехов. Тюки с тканями с Юга и Эмирата, какие-то коробки, барахло отовсюду, оружие и патроны. И золото, аккуратное сложенное небольшой пирамидкой из слитков в одном углу.

Сам Хамза стоял посередине зала, прикрываясь невысокой широкобедрой женщиной с темными волосами. Услышав шаги вошедших, он покосился в их сторону, но ствол от подбородка пленницы не убрал. Михакк оказался здесь же, прижавшийся спиной к еле заметной дверце в стене. И пропускать Хамзу он явно не собирался.

— Це-це-це… — пощелкал языком Бирюк. — Картина маслом просто. И давно стоите?

— Вы покойники, — немедленно сообщил ему Хамза, нервно дернув щекой. — Все пок…

Бородач не дал ему договорить. Выпрыгнувший из кобуры, казалось сам по себе, пистолет, заменивший автомат в руках Бирюка, выстрелил ровно два раза. Но этого хватило полностью. Первая пуля как бритвой срезала руку Хамзы в локте, оружие выпало из его ладони и лязгнуло об пол. Вторая тоже не прошла мимо, разнеся бандиту-мутанту голову. Жена, или кто она там Михакку, запоздало испуганно вскрикнула.

— Ты…ты… — Высший дернулся было к ней, но побелел и опустился на пол. — А если бы, а…

— Если б, да кабы росли во рту грибы, дурень, — Бирюк не стал убирать оружие назад, — то был бы не рот, а целый огород. Так что, друг, тебе мы помогли, поможешь ли ты нам теперь?

И вопросительно поднял вверх бровь. Одновременно с первым выстрелом из-за спины.

Енот пришел в себя. Над ним светлел недавно выбеленный потолок, пахло лазаретом, крепко заваренным чаем и недавно начищенными сапогами. И еще чем-то, горько и очень неприятно. Последний запах явно оказался сильнее всех остальных.

Он попробовал пошевелить руками, и оно весьма даже получилось. Не считая того, что движение оказалось ограниченным, что-то держало руки сразу в нескольких местах, от запястья до плеча. Енот дернул всем телом, подняв новую волну нехорошего запаха, ударившего в лицо. Чистильщик поморщился, когда вместе с запахом на лицо упало несколько теплых жирных капель.

— Так, не дергайся, — прогудел кто-то с левой стороны. — Смирно лежи, я сказал.

Енот послушно замер, ничего другого не оставалось. На белом пятне потолка возникло смуглое лицо. С тремя глазами.

— Ожил, чистый? — хмыкнула рожа. — Ну-ну.

Енот попробовал повернуть к нему голову, но тоже не вышло. Голову мягко и прочно поддерживали сразу и за подбородок и за лоб. Пошевелить ею возможности не оказывалось. Владелец трехглазой морды улыбнулся резиновой улыбкой и исчез. Знакомый звук дошел до Енота чуть позже. Трехглазый крутил ручку внутреннего проводного телефона, набирая коммутатор.

— Мне доктора надо услышать. Скажи, Сарыч звонит, пациент очнулся. Да, так и скажи!

Судя по всему, собеседник внял. Трехглазый что-то утвердительно рыкнул и положил трубку. Почему-то Еноту показалось, что тот сейчас снова окажется рядом с ним. И он вновь не ошибся.

— Ну что, чистый… — лицо снова воткнулось густо пропеченным яблоком в белизну потолка. — Сейчас тобой займутся.

— Где я? — Собственный голос прошел наружу с трудом. Горло изнутри саднило, по нему как будто протянули несколько раз, туда-сюда, кусок наждачной бумаги, свернутой в трубочку. — Где?