— Ты ведь понимаешь, когда против тебя стоит биосолдат, а когда нет? Вот и я понимаю. Только тебе, подруга, только не обижайся, видно с гулькин хрен. Ничего тут не поделаешь, так уж сложилось. Вот этот самый Сток, видела, какой он весь из себя ладный, чистенький и красивый? Что?

— Я ненавижу таких как он. — Семерка хрустнула пальцами, совершенно не обратив на это внимания. — Ненавижу тварей, сволочи поганые. Вся жизнь под откос из-за них, папа, мама, братишки… гниды конченые.

— Ты откуда? — Бирюк отложил в сторону оружие, вытер руки и чуть приобнял снова дымившую Семерку.

— Мы жили у Итиля. Ферма, работники, рядом деревня большая, там солдаты. А эти… они шли в сторону Камня, отряд, почти сотня бойцов. Раскатали деревню по бревнышку и отправили взвод к нам. Я осталась целой, меня нашли приехавшие на пожар охранники с каравана. По реке отправили вниз, там госпиталь. Но когда увидела эту скотину… — женщина всхлипнула. — Мне так стало страшно, Бирюк, так страшно. Как будто мне снова четырнадцать, и я там. Дом горит, трое расстреливают мужиков, отец уже погиб. А меня тащат в хлев, и слышу, как кричит мама. Первого и второго я запомнила, никогда не забуду и найду. Остальные… ничего не сделаешь, отключилась. Сволочи…

Она зашлась в сухом и практически беззвучном плаче, прижимаясь к Бирюку, пахнувшему маслом, сталью и смертью. Бородач гладил ее по спине и молчал. Что можно сказать душе, давно вроде бы успокоившейся, и снова встретившей свою извечную боль? Да ничего, потому что слова здесь бесполезны. Хотя, наверняка кто-то из знакомых Бирюка мог бы выговориться, сходить в церковь, напиться и забыть. Но не эта женщина со светлыми волосами, нет. Бородач не завидовал биосолдатам, тем двум, кого запомнила четырнадцатилетняя девушка, брошенная на прелое сено в хлеву.

И такое успокоение для нее окажется самым лучшим. Найти и убить, больше ничего. Бирюк был полностью согласен в этом с Семеркой.

— Так. — Семерка отстранилась от него. — Спасибо, но лучше забудь. Минутная слабость, девушке простительно. И что, значит, у тебя за план?

— Вытаскиваем женушку Михакка, и он ведет нас внутрь дома Алой королевы.

— Вот так вот берет, и ведет? План, как незаметно добраться до нее продается в лавке за углом?

— Не. — Бирюк усмехнулся. — Наш добрый друг Горностай, чью жизнь мы спасли в Степи, та еще скотина. И мне не будет стыдно его выкрасть и дать Михакку покопаться в его голове. Он же сканнер, пусть и не самый сильный. Но должно хватить и имеющихся в его загашнике мутанта талантов.

— Хм… хорошо. Не слишком легко?

— Есть такое дело, подруга. Но другой вариант будет хуже и глупее. Хотя и действеннее и контролируемее.

— Какой?

— Взять дворец наглостью, силой и умением.

— Втроем?

— Да нет. Но вряд ли так выйдет. Тем более нам бы быстрее все делать. Вдруг Енот еще жив?

В дверях появился Змей. Сел на пол, вытянув ноги и поставил в угол свою «снайперку».

— А мне, как понимаю, потребуется что-то для боя на короткой дистанции?

— Верно мыслишь, отрок. — Бирюк усмехнулся. — И оно есть у меня. Что там с людьми Хамзы, получилось проследить?

— В обед уехал десяток. На территории дома осталось еще полтора. Слуги не в счет. Из серьезных противников — трое. Все бывшие гвардейцы королевы, как удалось узнать.

— Пойдем, как сумерки наступят. Слежка?

— Да… Хамза посадил троих, даже дал станцию. Один выходит на него каждые два часа и бодро рапортует о спокойствии и нашей страшной пьянке.

— Что сделал?

— Устроил показательную операцию трахеотомии на втором из его корешей. Первого пришлось просто убить. Бандит проникся профессионализмом и тем, как хотелось орать его товарищу. Но я тому рот зашил и еще сверху замотал клейкой лентой. Ее тут очень делают клейкой, прямо чересчур.

— Да ты, кадет, садист.

— Исключительно в профессиональных целях. До этого делал один раз, и то, работал ассистентом. Потренировался.

— Ладно, хвалю. Перевожу тебя из щитомордника в разряд титанобоа.

— Вот спасибо. — Змей встал. — Пойду, приготовлюсь. Замотаю моего трусишку и поставлю к нему самострел с таймером и замком.

— То есть все продумано, и дергаться или врать он не станет, потому как если кто другой станет ствол от него убирать, так кирдык? — Семерка покачала головой. — Какой милый мальчик ты, Змейка, да?

— С волками жить… — Змей не договорил.

— А как он у тебя говорить по рации-то сможет? — поинтересовался Бирюк. — А?

— Нос у него длинный… как раз на кнопку нажимать.