— Ты же говорил, что это не хорошо?

— Пугать родную бабушку не хорошо, а двигать очень даже хорошо…

— Зырь…

— Чего?

— Зырь грю на мою Барби.

В сером сумраке комнате я стал оглядываться по сторонам, пока не разглядел небольшую куколку, сидящую на маленьком детском столике.

— Ага, вижу. На столике?

— Будь там., - произнесла девочка, и кукла оторвалась от столика, взлетела в воздух и медленно поплыла по направлению к кроватке. Доползла до кроватки и опустилась на подушку.

Хм… как-то это всё медленно очень.

— Ты сделай.

Честно и натужно просил куклу вернуться, но ничего у меня не получилось.

— Ладно… А дверь можешь открыть?

— Конечно.

И дверь в комнату стала потихоньку отворяться.

— Нет, не эту. А входную, которая на замке.

— А зачем?

— Чтобы выйти.

— Выйти и так могу…, - ответила Лиза, стоя по ту сторону входных дверей.

Я присоединился к ней.

— Я тоже так могу… А замок можешь открыть?

— Щёлк, щёлк, щёлк, — сказал замок, поворачиваясь на три оборота.

Ух! Какие полезные таланты! Скажите, пожалуйста, а стеночку в магазине вы тоже можете так приподнять? — вспомнилась мне фраза из любимого фильма.

Всё это было ночью, а тут день наступил, и ждут новые люди со старыми проблемами. Поэтому с описанием закругляюсь. Скажу только, что потуги мои успехом не увенчались.

Надо будет, как освобожусь, над механизмом этого феномена подумать.

Предчувствия мои оправдались. Сижу, скучаю с фотографией мужика, который работает токарем где-то на СТО в Омске и доводится охраннику на вахте свояком. А Павел Маркович, сославшись на неотложные дела, оставил меня в гордом одиночестве в своём кабинете. Ну-ну… Думает я сейчас же ринусь его сейф потрошить. Как говорил Абрам, когда у него спрашивали как здоровье: «Не дождётесь!». А заняться мне не чем совершенно… Про мужика мне все понятно, про Марковича тоже. Встал со стула и подошёл к окну. За окном внутренний дворик, с вычищенным насухо асфальтом. Гаражи стоят напротив. Вплотную к гаражам примыкает высокий забор. Не такой уж и высокий… каких-то метра три. А вот сверху забор украшен спиралью Бруно. Не того самого, Джордано, которым костер разводили, а который другой, его однофамилец. И что это у нас получается? А получается, что к задней стенке гаража, подходи не хочу. И вне камер наблюдения, что на столбах по периметру территории, и людей там никого. Хм… занятно. Нужно бы обойти с той стороны гараж и посмотреть, что там. Во сне то я там лазил, а вот в природе? Насколько отсюда видно, там внутренний двор жилого дома. То ли какие-то остовы детского городка торчат, то ли фиг знает. Но видно, что металлоконструкции.

Отошел от окна, и мне неудержимо захотелось закурить. А почему бы и нет? Подошел к начальственному столу и, зацепив пятерней большую хрустальную пепельницу застойных времен, поставил её перед собой и закурил. А рот меж тем, разрывала улыба, которую я едва сдерживал. Там на столе стояла недопитая кружка кофе и, когда брал пепельницу, меня так и подмывало в эту кружку плюнуть. Просто чтобы посмотреть на натянутое лицо Марковича, когда он вернется. Наверняка же смотрит сейчас за мной. Но плюнуть было равносильно тому, что признаться в моей осведомленности о наблюдении здесь, о прослушке в офисе, а в конечном итоге о причастности к истории с ключами. С другой стороны, если я сижу на попе ровно и не дергаюсь, Маркович может расценить, как мою осведомленность о том, что я попал под наблюдение. И что? И как себя следует вести? По-моему, что я тут курю, без начальственного разрешения уже вольность. И надо как-то показать, что это максимум, что я себе могу позволить, что я крайне законопослушный гражданин, товарищ и брат.

А как это покажешь? Что будет, то и будет. Авось пронесет, сказал Штирлиц, съев гнилой помидор, и как в воду глядел…

Наконец двери распахнулись и широким шагом, словно он давно так в кабинет торопился, зашел Маркович.

— Извини, забегался… Ну, что тут у тебя?

— Извините, но я тут покурил… Не выдержал, уши пухли, — скромно произнес я, возвращая пепельницу, предварительно вытряхнув её в мусорную корзину.

— Ладно, ладно… Прощаю! — улыбнулся Маркович, — рассказывай, по человеку, что с ним и где.

— Да с ним вроде все нормально, как на СТО работал в Омске, так и работает.

— Не понял…

— Что непонятного? Это вашего сотрудника родственник.

— А ну покажи фото!

Протянул фото П.М.

— Тю! Извини! Это я ошибся… не то фото тебе дал. Вот этого определи.

И Павел Маркович протянул мне фото очень знакомого на лицо человека, только я никак не мог понять, где я его видел раньше. Пока мысленно не дорисовал на коротко стриженную голову волосы с проседью и не снял с переносицы очки с толстыми линзами, и не скинул примерно лет десять… Ёперный театр! Это же мой знакомый вор, которого я окрестил Седым. И что мне оставалось делать?

— Человек не простой. Вор по жизни, — медленно и нехотя произнес я, — Несколько раз привлекался, но судим был один раз. В данный момент он в городе…

— Всё верно, человек действительно не простой… В своё время окончил актерский факультет в нашем институте культуры, поэтому и кличка у него «Артист». Вор виртуоз, карманник по призванию.

— Не понимаю…

— Чего ты не понимаешь?

— С каких пор вы уголовниками заниматься стали?

— А с тех самых пор, как эти уголовники крадут у меня ключи, а потом пытаются подкинуть.