При переходе Ростика в Киев, немалая часть сего сообщества осталась в Смоленске, исполняя служение своё уже Роману Ростиславовичу. Прямо скажу: были они в делах своих весьма сведущи, умениями обладали редкими. Притом к Долгорукому и сыновьям его — весьма враждебны. Ибо и выросли они на той войне, что шла долгое время между Долгоруким с сыновьями и Изей Блескучим с братом его Ростиком Смоленским.

В следующем десятилетии реальной истории сиё сообщество провело ряд блестящих операций, отмечаемых и летописцами. Есть среди сих тайных ковов и вовсе уникальные. Такое, чего прежде на «Святой Руси» отродясь не бывало.

Трое из четверых Юрьевичей были уничтожены, а самый младший спасся лишь по недоразумению. И отнюдь не вина сих «витязей плаща и кинжала», что Смоленским Ростиславичам не удалось удержать за собой Киев и Новгород, расширить владения свои до Мономаховых, вновь собрать всю «Святую Русь» под одну шапку.

В моей же истории смерть Демьяна-кравчего, произошедшие от сего — замещения, переводы в другие города и службы, увольнение в отставку, хоть бы и с почётом — сильно раздёргали сию «тайную паутину власти», проредили славную когорту «княжьих потьмушников».

Исключение из службы одного-двух мастеров мало бы что изменило, но пришлось уж больно удачно по месту-времени: Благочестник относился к «потьмушникам» как к ловчим кречетам — «не надоть, греховно сиё». Новых людей не искали, не учили, не растили. А прежние уходили. По случаям разным да по возрасту. Как пришло время решать — кто кому хрип перервёт в княжьих святорусских игрищах, у Благочестника людей надобных и не сыскалось.

Сохранить «историю о страсти греховной промеж самой великой княжной и Ванькой-прыщом» в тайне от Ростика не удалось — Благочестнику попало не по-детски. Что ещё более усилило тягу Ромика к церковникам. Которые отнюдь не пеняли ему за упущение, но объясняли произошедшее происками «врага рода человеческого», исконной греховностью малых мира сего, а баб — особенно. И требовали не суеты да забот повседневных для укрепления дисциплины, надзора и системы безопасности, а чинного вознесения молитв и соблюдения постов. Общение с богом Ромику нравилось больше, ибо просветляло и умиляло. Что и сподвигло его на строительство надворной церкви Иоанна Богослова, да каменной Михаила Архангела взамен прежней деревянной.

«Самую великую княжну Всея Руси» Елену Ростиславовну выдали замуж. Ростик действовал в обычном своём стиле: без суеты и задержек приняв решение — немедленно его исполнил.

Старшая дочь Великого Князя могла претендовать на мужа из числа императоров, из могущественнейших королей христианского мира. Но ситуация стала «горячей», и Ростик выдал дочку за Казимижа — самого младшего сына покойного польского короля Болеслава Третьего Кривоустого.

Явный мезальянс: Казимиж в то время не имел никакого удела. Он был четвёртым из принцев, жил под опекой своего старшего брата, губатенького, кудрявенького и жадненького Болеслава Четвёртого Кудрявого. Старший — не только не отдал младшенькому земли их матушки Саломеи фон Берг-Шельклиген вокруг Лечицы, как должно было по её завещанию, но и, в обход папашкиного закона, пустил в Силезское княжество племянников, а самого Казимежа загнал в заложники к Барбароссе. «На два года, чтоб не гавкал под руку».

Казимиру было в это время 25 лет, он был хорош собой. Особенно — небольшой кудрявой тёмно-русой бородой и весёлым взглядом карих глаз. Вся Великая и Малая Польши были влюблены в него. Он тоже отвечал… любвеобильно.

Хороший парень. Но в государственных делах ценятся другие качества.

Свадьба была сыграна в самом конце февраля с такой поспешностью, что вызвала немалые шепотки и сплетни при многих европейских дворах. Однако Елена, во вполне положенный срок родила, как я и предсказал, девочку. Сплетники несколько приумолкли, но не надолго. «Хороший парень» не устраивал публичных скандалов с оскорблениями и унижениями своей жены, как через поколение будет поступать первый французский (именно французов, но не франков) король Филипп Второй Август Кривой в отношении отвергнутой им, после первой же брачной ночи, своей второй жены Ингеборге Датской, дочери датского короля Вальдемара Первого Великого, и от исполнения супружеских обязанностей отнюдь не отказался — Елена в реальной истории родила семерых детей, из которых трое умерли в детстве. Но любвеобильность свою Казимеж после свадьбы отнюдь не ограничил. Что и послужило, в конце концов, причиной его смерти в реальной истории — муж любовницы зарезал своего, уже несколько престарелого, но пыла не потерявшего, короля, поймав «на горячем». Впрочем, прозвище «Справедливый» — Казимир Второй получил справедливо.

Я не знаю, что именно послужило причиной для этого мезальянса в реальной истории — меня там не было. А вот в своей истории… «Девица Всея Руси», даже и став польской принцессой, продолжала являться временами мне в сновидениях. Забыть такую женщину… Но о том — позже.

Раз «всё как всегда», то можно спокойно переходить к анализу и планированию. Анализу — неприятностей, планированию — уворачиваний.

Коренной вопрос текущего момента — «куды бечь?».

В Рябиновку мне нельзя — там будут искать в первую очередь.

Где-то «лечь на дно»?

Да я и на Аргентину согласный! «Всё познаётся в сравнении» — повсеместная мудрость мудрых: коров доить, по сравнению со «святорусским» застенком — райские кущи!

Но я уже имею представление — как работает система княжеского сыска в этом княжестве в эту эпоху. Не надо иллюзий — надо тупо бечь из-под их юрисдикции.

На юг, через Елно… Наверняка, погонят гонца к тамошнему посаднику. Он, конечно, наш деловой партнёр, но своей головой рисковать…

Даже если я Елно проскочу — пойдут следом. А там дальше — Вщиж. Где смоленских не любят. От слова «вообще». И Новгород-Северский, князя которого, Гамзилу, я помню. И под его власть — не хочу. Дальше — Киев. Там — Ростик. И прочие… вредные для моего здоровья персонажи.

На западе — Полоцкое княжество. Туда я дорог не знаю. И ещё там идёт такая свара между князьями…! Могут просто прирезать как обычного прохожего, могут — как соглядатая противной стороны. Одной из… А то — упакуют и отдадут смоленским. «В знак братской любви и взаимного уважения».