– Что произойдет, если я захочу быть с вами?

– Тогда я посвящу тебя в задачи своей миссии, и ты будешь помогать мне в меру своих сил. Когда же миссия будет выполнена, наши мудрейшие предложат тебе выбор дальнейшего пути.

– А если я откажусь?

– Мы переправим тебя на центральную базу ордена.

– Но ведь мое сознание еще не готово для того, чтобы я был членом ордена? Что же будет со мной там?

– Не знаю. Могу лишь сказать, что без необходимости вреда мы не причиняем. Возможно, тебя поселят и помогут адаптироваться на какой-то территории вдали отсюда. А возможно, ты сможешь работать в качестве технической обслуги в центре. В любом случае у тебя будет выбор. Это принцип ордена – давать возможность выбора и время на раздумье. Мы оставим сейчас тебя с Питером, а завтра на рассвете ты дашь ответ.

– Подождите еще минуту. Вы согласовали мое привлечение к миссии с мудрейшими?

– Конечно.

– Но каким образом?

– Позволь мне на этот вопрос не отвечать.

– Хорошо, но все-таки не уходите. Мне нужно лишь пять минут, чтобы решить.

Собеседники затихли, и Артем погрузился в раздумья. Вначале мысли беспорядочным роем носились в голове. Но потом вдруг все их выбросила одна. Ведь ему предлагают выбор: участвовать в работе или нет. Если нет, то, наверное, поместят в райский уголок, где-нибудь на Таити, или позволят вытирать пыль с какой-нибудь машины на центральной базе. Что бы сделали в его мире, если бы к ним попал человек из этого? Показывали бы как обезьянку в цирке. Хорошо бы кормили, может быть, даже дом дали.

Он бы смог там жить, но своим бы не стал до конца жизни, пока бы не изменился внутренне. А внутренне он бы мог стать «своим», только работая вместе с ними наравне, а не вытирая пыль с компьютеров. Он может попасть в центр ордена. Он может даже остаться в том коммунизме и довольстве, который они наверняка организовали. Но кем? Обезьянкой, невольно занесенной течением, снова убогим? Нет, спасибо. Он не хочет прийти туда как спасенный с затонувшего корабля. Он хочет, чтобы его туда пригласили как достойного члена команды. А раз так, он пойдет с бароном. И он сделает все, что нужно, чтобы достичь того уровня на лестнице эволюции сознания, на котором стоит сам Рункель.

– Я остаюсь с вами, – твердо произнес он.

– Хорошо, – коротко бросил барон, – тогда слушай. Много лет назад наши мудрейшие определили, что чрезмерное развитие западной цивилизации и ее распространение на новгородские и псковские земли может привести к крайне отрицательным последствиям. Они решили, что наилучшим будет возникновение на этом месте государства, которое бы не входило в западную цивилизацию, но служило бы мостом между Западом и Востоком. Кроме того, они предвидели появление большого государства, которое разовьется из одной из земель Центральной России. Сейчас мы видим, что это будет княжество Московское. Этому государству предстоит сыграть большую роль в дальнейшей истории. Впрочем, это ты знаешь не хуже меня. Возможно, в твоем мире лучшим, действительно, было бы присоединение этих земель к княжеству Московскому. Но здесь, после основания Петербурга и его столетнего существования, мудрейшие сочли это неприемлемым. Притязания западной цивилизации на эту территорию никогда не прекратятся, и эта земля станет постоянным местом войн и раздоров, которых мудрейшие и так видят немало в грядущих веках.

– На какой период вы прогнозируете историю?

– Сейчас мудрейшие действуют исходя из предвидения на три с половиной тысячи лет вперед. Возможно, есть и более долгосрочное предсказание, но мне о нем неизвестно.

– А почему было не прогнать рыцарей с этих земель до основания Петербурга?

– Мы не действуем своими силами. Мы лишь направляем усилия государств и народов в то русло, которое наиболее соответствует потребностям развития цивилизации. После падения Новгорода в этих землях были две реальные силы. Князь Олег, ставший диктатором, и орден. Мы решили не противодействовать укреплению ордена, поскольку установление диктатуры Олега могло погубить те зачатки нового государства, которые мы будем культивировать сейчас.

– Но отец Александр говорил, что был момент, когда из-за междоусобицы рыцари были слабы.

– Русские к тому моменту все равно были многократно слабее. В лучшем случае здесь началась бы постоянная смена мелких диктаторов. Они бы привели Северную Русь к окончательному краху и новому порабощению.

– Сейчас русские сильнее?

– Да. Сто лет назад заканчивался цикл существования великой славянской цивилизации, частью которой была Русь. Ее крушение было вопросом времени. А сейчас начинается новый цикл существования нового народа, выросшего из того старого, славянского. Но мы вынуждены жить с существующей реальностью. Орден правит в новгородских землях. Сейчас это опасно.

– Какой же выход из этой ситуации предложили мудрейшие?

– Мудрейшие решили, что наилучшим будет создание здесь нового государства. Оно не должно быть ни западным, ни восточным, но должно нести в себе черты обеих культур. И на Западе, и на Востоке его должны воспринимать как «почти свое». Именно это и позволит использовать его для предотвращения и сдерживания ненужных отклонений в развитии того государства, которое создается вокруг Москвы. Позволит, когда настанет час, проложить мост между Востоком и Западом.

– Вы хотите править в нем?

– Мы не намерены брать власть над какой-либо из стран. Достаточно нашего участия в создании систем противовесов в политике.

– Но как люди найдут предназначенный для них путь?

– Давай не будем углубляться в теорию. Время уж больно позднее. Ты сам говорил о том, что человеческий разум способен на многое. Мы не поводыри. Мы лишь создаем условия, наиболее благоприятные для того, чтобы цивилизация могла развиваться, а человеческое сознание расти. Мы не должны допустить возникновения силы, способной поставить под контроль весь мир, поскольку это отрицательно скажется на развитии цивилизации. В настоящее время – и еще на протяжении минимум шести известных тебе веков – такую угрозу будет представлять именно западная цивилизация.