Впервые в жизни Робби захотелось съежиться. Она была права. Она этого не заслужила. В отчаянии он взъерошил влажные волосы, наконец выпрямился и прямо встретил ее взгляд.

– Для нас обоих было бы лучше, если бы ты возненавидела меня.

Она недоверчиво уставилась на него.

– Ты это серьезно? Ты считаешь, что мне будет лучше, если ты станешь говорить мне гадости, чтобы я возненавидела тебя? Это самая нелепая вещь, о которой я когда-либо слышала. Из всех ошибочных… – Ее глаза сердито сверкнули. – Ты высокомерное животное! Ты делаешь это со всеми своими женщинами, чтобы они не влюблялись в тебя, или я единственная нуждаюсь в такой защите от твоих неотразимых чар? Ну что ж, тебе нет необходимости стараться защитить меня от себя самой. Я вполне способна испытывать неприязнь к тебе по собственной воле.

Теперь Бойд действительно чувствовал себя ослом. Она была права, но только отчасти. Он хотел защитить не только ее.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал, Розалин? Ты знаешь не хуже меня, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ты – моя заложница, гарантия того, что твой брат заключит перемирие с честными намерениями.

– Это не значит, что мы должны быть врагами. Разве мы не можем быть вежливы друг с другом? Ты был достаточно дружелюбен с Роджером. Разве ты не можешь так же обращаться со мной?

Как с тринадцатилетним мальчишкой? Боже, как она наивна.

– Я не уверен, что это возможно.

– Почему? Ты настолько презираешь меня?

Выражение разочарования на ее лице заставило его говорить более откровенно, чем он хотел бы:

– Нет, я слишком хочу тебя.

Его честность, казалось, удивила Розалин, но потом, несомненно, порадовала: легкая улыбка появилась на губах, нежный румянец выступил на щеках.

Она выглядела такой сладкой, что ее хотелось съесть. О Господи! Он готов был проглотить ее – и это только доказывало его правоту.

Розалин наклонила голову набок:

– Ты никогда не дружил с женщинами, которых хотел?

Робби никогда не хотел ни одну женщину так, как ее, но счел, что будет благоразумнее об этом не упоминать.

– Нет.

– Почему?

Он пожал плечами.

– Женщины существуют для…

Робби не закончил, понимая, что ей не понравится то, что он собирался сказать.

Она поджала губы, и это доказывало, что она догадалась сама.

– Женщины нужны только в спальне, не так ли? Но тратить с ними время на что-нибудь другое не стоит?

В этом была вся суть, но из уст Розалин это прозвучало мерзко.

Розалин издала резкий горловой звук и пробурчала что-то об испорченных, слишком красивых для их блага грубиянах, и это почти заставило его улыбнуться.

Она промаршировала туда, где он стоял около своей кровати, и уперлась руками в бока.

– Что ж, если это не слишком сложно, я хотела бы, чтобы ты попробовал.

Робби смотрел на нее сверху вниз и так хотел схватить в объятия, что мускулы стали болеть от напряжения.

– Это ты можешь сделать? – спросила она.

Все, что ему оставалось, – это вдыхать ее аромат, а ему хотелось швырнуть ее на кровать, стоявшую позади.

– Не знаю, хватит ли у меня сил.

Один уголок ее губ приподнялся в насмешливой улыбке:

– Ты показался мне очень сильным…

Он резко посмотрел на нее. Озорная девчонка! Это было не то, что он имел в виду. И это не поможет ему держать себя в руках.

– Только когда дело не касается тебя. Мы не можем… – Он остановился, подыскивая слова, чтобы получилось не слишком грубо. – Я не должен был трогать тебя или позволять тебе трогать меня так, как ты только что это делала. Это опасно. В следующий раз я могу не остановиться. Похоже, я совсем теряю контроль рядом с тобой. И я не хочу давать твоему брату повод убить меня, что будет вполне заслуженно.

Розалин вздрогнула, но было ли это от страха или от чего-то другого, он не хотел гадать.

– Это означает, что ты не попытаешься?

Она выглядела настолько уныло, что он не смог отказаться.

– Я попытаюсь, – сказал он, хотя знал, что это убьет его.

Широкая улыбка, которая осветила ее лицо, заставила его пересмотреть свое решение. Он не подозревал об одной вещи: это уже убивает его.

– Перемирие? – спросила Розалин, протягивая руку.

Он неохотно сжал ее мягкую ладошку в своей:

– Перемирие.

Итак, Робби Бойд заключил перемирие с сестрой сэра Клиффорда, хотя его мучили размышления о том, сколько оно будет ему стоить.

В следующие два дня Розалин редко видела его. Очевидно, представление Робби о перемирии ограничивалось тем, что он время от времени заскакивал в палатку, чтобы забрать кое-какую одежду, бормотал несколько слов, после чего исчезал. Он спал в палатке вместе с ней, но ждал, пока она заснет, чтобы пробраться на свою кровать, и просыпался раньше, чем она, чтобы выбраться из палатки.