Но сегодня он боролся за жизнь.

Тяжело дыша, он обернулся, внимательно посмотрел назад, чтобы убедиться, что его никто не преследует, и покатился вниз по склону, прибавив скорость настолько, насколько был способен. Он мчался среди деревьев как метеор. Его умение выбирать самую удобную тропу было его единственным шансом на выживание. Ошибись он, и ему конец. Если он поскользнется на ковре из мертвых листьев, история жизни Расти Макгири закончится. Стало быть, у него нет права на ошибку.

Подумав так, он ощутил еще больший прилив сил; привстав на педалях, Расти выжал из своего велосипеда все, на что был способен.

Начинало темнеть. Растения вокруг мальчика образовывали мягкий, бесконечный коричневато-зеленый ковер.

Выйдя из очередного виража, он очутился на маленькой полянке, где стояли деревянные домики, предназначенные для любителей бега. Расти затормозил, подняв облако пыли в сухом вечернем воздухе. Он попытался задержать дыхание, чтобы как следует прислушаться. Ничего. Самым ужасным было то, что он ничего не знал о своих врагах. Где они? Близко? Приближаются или наоборот удаляются от него? Чтобы они его не поймали, ему надо постоянно перемещаться, ведь если это случится, он может распрощаться со своей мечтой о победе.

Вдруг в его поле зрения возник силуэт: кто-то спускался по северному склону холма и менее чем через минуту должен был тоже оказаться на поляне. У Расти не было времени оценить ситуацию, он швырнул велосипед в ближайшие заросли и бегом бросился между деревьев. Обогнув внушительные кусты ежевики, он спрятался за стволом дерева и замер, стараясь восстановить дыхание.

Лесную тишину разрезал голос другого:

— Расти! Нельзя съезжать с тропинок! Ты жульничаешь!

Ему было на это наплевать. Если он будет соблюдать правила, то опять проиграет. Против него, в этой охоте на человека, участвовали трое, но сегодня он не проиграет.

— Расти! Я знаю, что ты здесь! — кричал другой подросток. — У меня твой велосипед!

В течение нескольких секунд Расти ощущал, как удары сердца отдаются во всем теле. Чувствуя подвох, он наклонился и выбрался из укрытия, чтобы понаблюдать за своим противником. Он увидел, как Кевин Бейнс идет по его следу между деревьев. Расти побежал прочь: нельзя было оставаться неподвижным, это могло закончиться гибелью. Он принялся пробиваться через заросли папоротника, но очень быстро понял, что тихо перемещаться по лесу невозможно, особенно в это время года; он производил невыносимый шум. Расти лихорадочно соображал, что ему делать, и тут заметил стены старой халупы.

«Идеальное укрытие», — подумал он. Если чуть-чуть повезет, Кевин пройдет, не заметив его.

Соблюдая меры предосторожности, он подошел ближе, стараясь не наступать на сухие листья и ветки. Хижина напоминала одну из тех старых построек, в которых сто лет назад, дабы не возвращаться домой на ночь, на неделю-другую селились дровосеки. Расти двинулся вдоль глухой каменной стены в надежде отыскать дверь или какой-либо другой проход. Внутри раздавалось глухое жужжание. Очевидно, в глубине хижины работал водяной насос или нечто подобное. Тем лучше, значит, у него будет отличное убежище. В конце концов на противоположной стороне Расти нашел дыру — достаточно большую, чтобы пролезть внутрь.

Вытащив из кармана зажигалку «зиппо» — подарок брата, — он зажег огонь.

Гул усилился.

Кевин Бейнс пробирался между деревьями и зарослями кустов, ловя малейшие звуки. Расти был совсем близко, он готов был дать руку на отсечение. Все будет как надо. Он отыщет его и получит звание «Суперохотник»; он, и никто другой.

Слева, вдалеке от него, хрустнула ветка, и Кевин сразу же присел.

И тут воздух разрезал ужасающий вопль.

Это был Расти Макгири.

Вопль продолжался несколько секунд. Затем все стихло.

Доктор Сидни Фольстом, высокая женщина лет сорока с твердым взглядом, производила впечатление почти на всех мужчин, с которыми она работала, и прежде всего на полицейских. Директор Бюро судебно-медицинской экспертизы Портленда, она одновременно пользовалась уважением коллег и репутацией бесконечной придиры. Ей нравилось, когда работа сделана хорошо, она терпеть не могла легких путей. Увидев, что уже 17:15, а инспектора Бролена все еще нет, доктор, ворча, пообещала себе, что ему будет нелегко добиться желаемого. Больше всего на свете она ненавидела непунктуальность.

Портлендский Институт судебно-медицинской экспертизы находился на краю города — длинное здание из красного кирпича с высокими затемненными окнами, в которых изредка мелькали тени сотрудников. Оно напоминало старинный английский университет, казалось сошедший прямо с экрана, на котором в тот момент показывали какой-нибудь хаммеровский [8] фильм. Главный вход был предназначен для семей, приходивших сюда опознать тело близкого человека в одном из «выставочных залов», как их здесь называли. Персонал обычно пользовался служебным входом — через внутренний двор и подвал, этим же путем привозили на вскрытие тела. Бролен двинулся по покрытому линолеумом длинному коридору мимо прозекторских. За одной из дверей он явственно различил звук пилы, вгрызающейся в черепную коробку.