«Тоже на что-то намекает», — подумал я.

Полуветхий двор. Возле плетня куча кизяков, рядом хворост и три ветловых, коротких бревна. Со двора на огород калитка.

«Сколько раз выходила из нее Лена в огород!» — мелькнуло в голове. И мне вдруг нестерпимо захотелось видеть ее, хотя бы издали.

Стадо овец приблизилось к селу. Затем стремительно, с гулом, блеяньем, мелким, дробчатым стуком ног, похожим на обрушившийся град, ворвались они в улицу. Неслись так, будто за ними гналась стая волков. Раздались женские голоса, манящие овец. Кто-то выбежал из переулка, от избы Лены, и звонко принялся кричать:

— Барь-барь! Кать-кать!

— Это Санька, — пояснил Федя. — Огонь-девка. Сейчас пойдем или когда коров пригонят?

— Когда коров, — быстро согласился я и уселся на ветловое бревно. — Закурим, Федя.

Послышался тот же звонкий голос, когда пригнали коров. Заскрипели ворота, корова, мыча, тяжело зашагала во двор. Через некоторое время Федя сказал:

— Пора! — и затоптал недокуренную цигарку.

Прогалом между избами мы вышли к дому Лены. Возле крыльца стояла женщина. Она пристально смотрела в противоположную от нас сторону. Федя окликнул ее:

— Тетка Арина!

— Ой! — Вздрогнув, она обернулась. — Никак, Федя?

— Угадала. А это гость к вам. — И Федя озоровато толкнул меня к ней. — Получай, тетка Арина.

— Кто такой?

— Совсем, старая, ослепла. Разгляди.

Наверное, она видела плохо, а у меня как будто язык отнялся. Молча подаю ей руку, она с опаской подает свою. Наконец еле выговариваю чужим голосом:

— Здравствуй, тетка Арина!

Она пристально всмотрелась в меня, затем чуть отступила и с удивлением прошептала:

— Никак, Петя?

— Я, я, тетка Арина… Зашел навестить вас… по старому знакомству. Как живете?

— Спасибо, ничего. Живем — хлеб жуем. Ты как?

— Поманенечку, тетка Арина.

— И то слава богу. Давно не был.

— Все дела и дела.

Вглядываясь в ее когда-то родное мне лицо, я по голосу стараюсь понять, изменилась ли она ко мне или все по-прежнему приветлива. Но понять это с первых слов невозможно. Только невольно вспомнилось, как она, когда их отчитала Федора и мне отказали, тихо сказала: «Ин, как хотите».

— Санька-а! — вдруг порывисто и так громко, что я вздрогнул, крикнула Арина.

— Что-о? — раздался со двора звонкий голосок.

— Иди, дура, скорей. Тебя зовут.

— Кто-о?

— Иди-и! Сама увидишь кто.

И, обращаясь ко мне голосом, в котором чувствовалась любовь к дочери, промолвила:

— Ералашная.

Тут отозвался Федя, который сидел на телеге и курил. Он вступился за Саньку:

— Чем же ералашная? Она боевая.

— Солдат, не девка, — согласилась мать. — А Ельки со снохой Анной все нет. Пора бы. Они полоть-то, чай, кончили.

— Небось к подруге забежала, — бросил догадку Федя, — а с ней на улицу.

— Не ужинавши?

Скрипнули ворота. Я оглянулся и увидел под навесом белую фигуру Саньки. Она, видимо заинтересовавшись, кто же такой пришел, издали старалась распознать. Но в сумерках лица моего ей не видно.

— Иди, иди, — заметив ее, позвала Арина.

Санька, всматриваясь, медленно зашагала к нам. Саньку, этого «солдата», я не видел столько же, сколько и Лену. Значит, ей теперь восемнадцатый пошел. Она моложе Лены на два года.

— Шагай смелей! — прикрикнул на нее Федя. — Ишь крадется, как… тигра какая.

Я повернулся к Саньке спиной. Она подошла совсем близко, уже слышны ее шаги. А вот и совсем остановилась. Я нарочно молчу. Узнает или нет? Санька зашла сбоку. Я повернулся лицом к Феде. Зашла с другой стороны от Феди, который захохотал. Я отвернулся к крыльцу. Мать тоже смеялась. Пыталась Санька зайти со стороны матери, но я нахлобучил кепку.

— Да кто такой? — засмеялась и она.

— Узнавай, узнавай! — крикнул Федя.

— А вот сразу и узнаю.

Она зашла сзади, сдернула с меня кепку и так сильно повернула к себе, что я чуть не упал. Этакая силища! Верно, что солдат-девка.

— Легче! — посоветовал Федя. — Так человека изувечить можно.

Санька, оторвав от моего лица ладони, которыми я закрылся, всмотрелась в меня.

— Петя?! — удивленно спросила она.

— Здрасте, Саня! — Я низко, до пояса, наклонился перед ней.

Она тут же крепко ударила меня по спине. Я выпрямился.

— Петя! — вновь воскликнула она и вдруг, чего я совсем не ожидал, повисла у меня на шее.