Блумквист был до мозга костей законопослушным, примерным гражданином – в каком-то смысле. Но если кто и мог заставить его перейти границы дозволенного, то это Лисбет Саландер. Микаэль предпочел бы навлечь на себя бесчестие, чем предать ее хоть в чем-то, и поэтому, сидя в полиции, он отвечал: «Я вынужден сослаться на право источника на защиту», – и его это, естественно, тяготило и заставляло волноваться за последствия. Тем не менее он был прежде всего сосредоточен на материале и, в точности как она сама, гораздо больше беспокоился за Лисбет и мальчика, чем за их собственную ситуацию.

Немного понаблюдав за ним, Эрика подошла и спросила:

– Как идут дела?

– Что… да, хорошо. Как все прошло?

– Я застелила постели и положила в холодильник еду.

– Отлично. И никто из соседей тебя не заметил?

– Я не видела там ни души.

– Почему же они так тянут?

– Не знаю. И безумно волнуюсь.

– Будем надеяться, что они отдыхают у Лисбет.

– Будем надеяться… А тебе что удалось разузнать?

– Кое-что.

– Звучит обнадеживающе.

– Но…

– Да?

– Только вот…

– Что?

– Мне кажется, будто меня перебросили назад во времени или будто я приближаюсь к местам, где уже побывал.

– Это тебе, пожалуй, придется объяснить поподробнее, – сказала Эрика.

– Я должен… – Микаэль бросил взгляд на экран компьютера. – Мне надо покопать поглубже. Обсудим позже.

Она оставила его в покое и собралась ехать домой с тем, чтобы, разумеется, в любую секунду быть готовой к тому, что ее могут вызвать.

Глава 20

23 ноября

Ночь прошла спокойно, настораживающе спокойно, и в восемь часов утра Ян Бублански в задумчивости стоял перед своей группой в комнате для совещаний. Выгнав Ханса Фасте, он был в достаточной степени уверен в том, что опять может говорить свободно. Во всяком случае, здесь, с коллегами, Бубла чувствовал себя увереннее, чем за компьютером или с мобильным телефоном в руках.

– Вы все понимаете серьезность ситуации, – начал он. – Наружу просочились секретные сведения. Из-за этого погиб человек. Маленький мальчик пребывает в смертельной опасности. Несмотря на лихорадочные усилия, мы пока не знаем, как это получилось. Утечка могла произойти у нас или в СЭПО, или в центре «'Oдин», или в окружении профессора Эдельмана, или через мать и ее жениха Лассе Вестмана. Мы ничего не знаем наверняка – и поэтому должны проявлять крайнюю осторожность, до сумасшествия.

– Еще мы могли подвергнуться хакерской атаке или прослушке. Похоже, мы имеем дело с преступниками, которые владеют новыми технологиями на совершенно ином уровне, чем мы привыкли, – дополнила Соня Мудиг.

– Именно, и это еще неприятнее, – поддержал ее Бублански. – Мы должны проявлять осторожность на всех уровнях, не говорить ничего важного по телефону, сколько бы наши начальники ни восхваляли нашу новую мобильную систему.

– Они хвалят ее, поскольку ее установка дорого обошлась, – заметил Йеркер Хольмберг.

– Возможно, нам следует подумать и над нашей собственной ролью, – продолжил Бублански. – Я только что говорил с молодым талантливым аналитиком из СЭПО – с Габриэллой Гране, если это имя вам знакомо. Она указала мне на то, что понятие лояльности не так однозначно для нас, полицейских, как можно подумать. У нас имеются разные виды лояльности. Существует очевидная – верность законам. Есть лояльность по отношению к общественности, а есть по отношению к коллегам, но существует также лояльность по отношению к начальству, а еще другой ее вид – по отношению к самим себе и нашей карьере; и иногда, как мы все знаем, эти разновидности сталкиваются друг с другом. Иногда человек защищает товарища по работе в ущерб лояльности по отношению к общественности, а иногда человек получает приказ свыше, как Ханс Фасте, и тогда этот вид лояльности сталкивается с тем, который ему следовало бы проявлять по отношению к нам. Но в дальнейшем, и я говорю это на полном серьезе, мне хотелось бы слышать только об одном виде лояльности – по отношению к самому расследованию. Мы должны поймать виновных и проследить за тем, чтобы больше никто не пал жертвой преступников. Согласны? Не играет никакой роли, позвонит ли нам сам премьер-министр или руководитель ЦРУ и заговорит о патриотизме и невероятном карьерном росте, – вы все равно не пророните ни звука. Согласны?

– Да, – в унисон ответили все.

– Отлично! Как вы все знаете, на Свеавэген в дело вмешался не кто-нибудь, а Лисбет Саландер, и мы прилагаем все усилия, чтобы определить ее местонахождение, – продолжил Бублански.

– И поэтому надо сообщить ее имя СМИ! – с некоторым возбуждением закричал Курт Свенссон. – Нам необходима помощь общественности.

– Я знаю, что на этот счет существуют разные мнения, и поэтому хочу снова обсудить данный вопрос. Для начала мне, наверное, нет необходимости подчеркивать, что с Саландер уже раньше очень плохо обошлись и мы, и СМИ.

– Сейчас это не имеет значения, – возразил Свенссон.

– Конечно, вполне возможно, что ее узнали еще какие-то люди на Свеавэген, и ее имя станет известно в любом случае, – и тогда вопрос снимается. Но прежде я хотел бы напомнить, что Лисбет Саландер спасла мальчику жизнь, и это заслуживает нашего уважения.

– Безусловно, – не отступался Курт Свенссон. – Но потом она его вроде как похитила.

– У нас скорее имеются сведения, что она хотела любой ценой спасти мальчика, – вставила Соня Мудиг. – У Лисбет Саландер весьма прискорбный опыт общения с властями. Все ее детство представляло собой одно сплошное насилие со стороны шведских органов опеки, и если она, как и мы, подозревает, что в полиции существует утечка информации, она добровольно с нами не свяжется, можете быть уверены.