Ему позвонил один из психологов, чтобы выразить беспокойство по поводу таинственных синяков на теле мальчика, и Франс тоже обратил на них внимание. Они присутствовали у Августа повсюду – на руках и ногах, на груди и на плечах. По словам Ханны, синяки появились в результате собственных припадков мальчика, когда тот метался то туда, то сюда, и Бальдеру действительно довелось наблюдать один из таких припадков уже на второй день, что напугало его до безумия. Однако, по его мнению, синяки имели какое-то иное происхождение.

Заподозрив насилие, он обратился за помощью к терапевту и бывшему полицейскому, которых знал лично, и хотя те не смогли с полной уверенностью подтвердить его подозрения, Бальдер еще больше заволновался и написал ряд официальных писем и заявлений. О мальчике он чуть ли не позабыл. Забыть о нем было на редкость легко. Август в основном сидел на полу в комнате с выходящими на море окнами, которую обустроил для него Франс на вилле в Сальтшёбадене[1]. И еще Натали, Господи!.. Скольким пятидесятилетним удается уложить в койку такую девушку? Не многим. Но сейчас надо вставать…

С ощущением головокружения и дурноты он, пошатываясь, пошел в туалет. После этого Уве занялся проверкой своего портфеля акций. По утрам, при похмелье, это обычно помогало ему начать день, поэтому он взял мобильный телефон, с помощью своего индивидуального идентификационного номера зашел в интернет-банк – и сначала ничего не понял. Наверное, произошла какая-то ошибка, техническая неполадка…

Его портфель обвалился, и, с дрожью просмотрев свои активы, Уве увидел нечто крайне странное. Его солидная доля в «Солифоне» словно бы улетучилась. Ничего не понимая, он в полной растерянности стал заходить на биржевые сайты и всюду обнаружил один и тот же текст:

АНБ и «Солифон» заказали убийство профессора Франса Бальдера

Разоблачение журнала «Миллениум» потрясло мир

Что именно он делал дальше, в его памяти не сохранилось. Вероятно, кричал, ругался и колотил кулаками по столу. Ему смутно помнилось, что Натали проснулась и поинтересовалась, что происходит. Совершенно точно Уве знал лишь, что долго стоял, согнувшись, над унитазом, и его рвало так, будто он был бездонным.

Письменный стол Габриэллы Гране в СЭПО был тщательно вычищен. Возвращаться сюда она больше не собиралась. Но сейчас все-таки ненадолго задержалась и, откинувшись на спинку стула, принялась читать «Миллениум». Первая страница выглядела не так, как она ожидала от журнала, представлявшего сенсацию столетия. Страница, в принципе, была красивой, черной и волнующей. Но фотографии на ней отсутствовали, а в самом верху было написано:

Памяти Андрея Зандера

А пониже:

Убийство Франса Бальдера и рассказ о том, как русская мафия объединилась с АНБ и крупной американской компьютерной компанией

Вторая страница состояла из крупной фотографии Андрея, и хотя Габриэлла с ним никогда не встречалась, фотография ее глубоко тронула. Андрей выглядел красивым и немного хрупким. Улыбка казалась растерянной, нерешительной. В его облике целеустремленность сочеталась с неуверенностью. В тексте рядом, подписанном Эрикой Бергер, говорилось, что родителей Андрея убило бомбой в Сараево. Говорилось, что он очень любил журнал «Миллениум», барда Леонарда Коэна и роман Антонио Табукки «Утверждает Перейра». Он мечтал о большой любви и большой сенсации. Его любимыми фильмами были «Очи черные» Никиты Михалкова и «Реальная любовь» Ричарда Кёртиса. И хотя Андрей ненавидел людей, обижающих других, ему было трудно говорить о ком-нибудь плохо. Его репортаж о бездомных в Стокгольме Эрика считала классикой журналистики. Ее строки гласили:

Когда я пишу это, у меня дрожат руки. Вчера нашего друга и коллегу Андрея Зандера нашли мертвым на грузовом судне в гавани Хаммарбю. Его пытали. Он очень сильно страдал. Эта боль останется в моем сердце на всю жизнь. Но я испытываю также и гордость.

Я горжусь тем, что мне повезло работать с ним. Я никогда не встречала такого преданного своему делу журналиста и такого истинно доброго человека. Андрей прожил двадцать шесть лет. Он очень любил жизнь и журналистику. Он хотел разоблачать несправедливость и помогать обездоленным и отвергнутым. Его убили потому, что он хотел защитить маленького мальчика по имени Август Бальдер, и когда мы в этом номере разоблачаем один из крупнейших скандалов современности, мы каждым предложением чтим память Андрея. Микаэль Блумквист пишет в своем длинном репортаже: «Андрей верил в любовь. Он верил в лучший мир и в более справедливое общество. Он был лучшим из нас!»

Репортаж, растянувшийся в журнале более чем на тридцать страниц, представлялся Габриэлле Гране лучшим образцом публицистики из всего, что ей доводилось читать. И хотя она забыла о времени и пространстве и периодически у нее на глаза наворачивались слезы, она все-таки улыбнулась, дойдя до слов:

Блистательный аналитик СЭПО Габриэлла Гране продемонстрировала исключительное гражданское мужество

Первоначальная история была достаточно проста. Группа, руководимая коммандером Джонни Ингрэмом – занимавшим следующую должность после начальника АНБ Чарльза О’Коннора и имевшим тесные контакты с Белым домом и Конгрессом, – начала использовать в собственных интересах известные АНБ секреты предприятий, и помогала ей в этом компания внешних аналитиков из научного отдела Y концерна «Солифон». Если бы история на этом заканчивалась, то это был бы скандал, который в каком-то смысле можно понять. Но когда в драму вступила криминальная группировка «Пауков», развитие событий приобрело зловещий характер. Микаэль Блумквист сумел доказательно изложить, каким образом Джонни Ингрэм начал сотрудничество с печально известным депутатом русской Думы Иваном Грибановым и таинственным руководителем «Пауков» Таносом и как они вместе воровали у высокотехнологичных предприятий идеи и новые технологии на астрономические суммы и продавали их дальше. Тем не менее всерьез партнеры рухнули в моральную пропасть, когда на их след вышел профессор Франс Бальдер, и было решено, что его необходимо убрать с дороги, – и это, разумеется, самое непостижимое во всей истории. Один из самых высоких начальников АНБ знал о том, что выдающегося шведского ученого собираются убить, – и не пошевелил пальцем для того, чтобы этому воспрепятствовать.

Вместе с тем больше всего – и здесь Микаэль Блумквист проявил свое величие – Габриэллу захватило описание не политического грязного белья, а человеческой драмы и досадного понимания того, что мы живем в новом, безумном мире, где следят за всем, за большим и малым, и где то, что может принести доход, постоянно используется.

Закончив чтение, Габриэлла заметила, что кто-то стоит в дверях. Это была Хелена Крафт, одетая столь же эффектно, как и всегда.

– Здравствуй, – сказала она.