Абитуриенты знают, что за каждое место на медицинском факультете будут бороться пятьдесят-шестьдесят из них, и в этой борьбе смогут выжить только самые агрессивные и беспринципные. Они вскоре осознают: чтобы выжить в этой борьбе, надо демонстрировать слепую преданность консервативной, своекорыстной, часто ничем не обоснованной догме учебной программы, мошенничать и подсиживать коллег при первом удобном случае, подмасливать руководителей интернатуры и персонал больниц, как только предоставляется такая возможность.

Общаясь со штатными хирургами больниц, которым они ассистируют, интерны по хирургии обучаются и другим, более вредным вещам. Они учатся скрывать от пациентов риски и возможные побочные эффекты, которые являются следствием почти всех операций. Они узнают о том, что врачи покрывают ошибки друг друга. Они обучаются «продавать» ненужные или сомнительные процедуры, как если бы занимались торговлей подержанными автомобилями. В результате всего этого больные люди, о которых они однажды «позаботились», превращаются в очень прибыльные куски мяса.

Мои коллеги, возглавляющие национальные медицинские факультеты, хвастают, что этот образовательный процесс, в котором «выживают наиболее подходящие», гарантирует американцам лучшую в мире медицинскую помощь. По моим же наблюдениям, врачей учат предоставлять разнообразные виды медицинского и хирургического вмешательства, однако я не вижу в этом значительных признаков «помощи». Подходящие действительно выживают, но для чего они подходят? Они выживают в бессердечной системе, которая очень часто отсеивает самых лучших и смелых – студентов сострадательных, честных, способных, творческих и имеющих мужество противостоять разрушению их собственных моральных и этических норм.

Начинающие врачи, закончившие интернатуру по хирургии, к сожалению, очень хорошо выучили название игры – «радикальное вмешательство». Слишком часто комфорт и будущее благополучие пациента не являются целью их работы, хирургическое вмешательство становится ценным само по себе.

Как защитить свои интересы, когда врач говорит о необходимости операции?

Прежде всего, не спешите бежать домой за зубной щеткой. По меньшей мере 80 процентов всех операций необязательны, а это значит, что у вас есть выбор. В медицине существует немного ситуаций, когда можно потерять нечто важное, промешкав несколько дней. Если же вы в самом деле оказались между жизнью и смертью, то, скорее всего, решение примет кто-то другой, поскольку вы будете так слабы, что не сможете даже слышать вой сирены «скорой помощи». Но если вы не находитесь в по-настоящему критической ситуации, отложите решение и дайте себе время на размышления.

Задавайте много вопросов и настаивайте на полноценных ответах. Не позволяйте врачу отделаться от вас утешительным похлопыванием по плечу.

Какие вопросы? Для начала следующие.

Действительно ли мне необходима эта операция? Настаивайте на подробном объяснении вашего состояния, спрашивайте, чем поможет операция и каким станет вследствие нее ваше физическое и эмоциональное состояние. Если врач отвечает уклончиво – сходите к другому.

Что со мной случится, если я откажусь? Узнайте, угрожает ли жизни ваша болезнь и скажется ли она неблагоприятно на физическом комфорте и образе жизни, если операцию не сделают. Убежден ли хирург, что операция положительно скажется на вашем состоянии и благополучии и не вызовет побочных эффектов, которые будут такими же или худшими, чем сама болезнь?

Существует ли менее дорогостоящая, менее опасная альтернатива операции? Заставьте врача рассказать вам обо всех альтернативных методах лечения и о том, каковы их результаты в сравнении с результатами хирургического метода. Попросите у него данные научных исследований или статистики, подтверждающие то, что он скажет.

Каковы показатели смертности от этой операции? Вы вправе знать, насколько опасна операция, которую планирует сделать ваш врач. По сравнению с некоторыми видами рака, для которых смертность вычисляется с учетом длительности жизни после операции, процент смертей при большинстве других операций кажется достаточно маленьким. Уровень смертности, равный 1 проценту, выглядит не особо пугающе, особенно для врачей, но зачем рисковать, если другие методы лечения могут дать сопоставимое улучшение здоровья?

Каковы ваши показатели смертности от этой операции? Этот вопрос вынуждает вашего хирурга сравнить свою квалификацию со средними показателями коллег. Если его показатели такие же, как у всех, – у него нет причин не сказать вам об этом. Но если он разозлится и откажется отвечать – берегитесь! Идите к другому врачу.

Сколько таких операций вы уже провели? Дело мастера боится. Нужно выбрать хирурга, который часто оперирует и имеет большой опыт проведения той операции, которую собирается сделать вам. Некоторые специалисты говорят, что врач должен делать по десять операций в неделю, чтобы поддерживать навык на высоком уровне.

Если бы у вас было такое же заболевание, как у меня, вы бы согласились на такую операцию? Наверняка он ответит: «Да». Ваша задача – прочувствовать, насколько искренне он это говорит.

Если да, то кому вы доверили бы провести ее? Если ответы на предыдущие вопросы вас не удовлетворили, то это поможет узнать, у кого еще можно проконсультироваться.

Если я соглашусь на эту операцию, сколько времени займет мое выздоровление? Выясните, сколько времени займет восстановление, как это ограничит вашу активность и какие могут возникнуть ослабляющие здоровье длительные побочные эффекты, которые повлияют на жизнь, семью, работу.