Шух-шух-шух! Имплант подкрашивает плазменные трассеры, смещая их цвет по желто-красной палитре. Чем темнее, тем меньше выстрелов осталось в «Тотохе». При должной практике я смогу влет определять текущее количество зарядов и даже тип расходника, подлежащий смене.

Боту откровенно плохо – он движется рывками, тушу сотрясает нервная дрожь, а под потолком клубится облако едкого дыма. Сквозь нагромождение боевого лога с трудом пробивается сообщение системы жизнеобеспечения – индекс обитаемости помещения упал ниже критических пятнадцати пунктов.

И все ж таки «Краб» еще быстр. Первичная цель уходит из сектора обстрела, и я перевожу огонь на следующий маркер. Пяток выстрелов расходуется практически впустую – бот умудряется прикрыть прореху в броне верхним манипулятором, предназначенным для ближнего боя и прочих задач гуманоидного профиля.

Зло расстреливаю уязвимые сочленения, не прикрытые зонтиком силового поля. Последнюю пару бордовых разрядов вгоняю в месиво из кипящего металла и керамики.

ТТ-плазма тревожно вибрирует в руке – требуется перезарядка!

Спешно начинаю двухсекундную процедуру – сжимаю рукоять, наблюдая, как пружина выбрасывает опустевшую энергоячейку. До щелчка вгоняю свежую батарею – последнюю.

Все это время с удивлением слежу за очередным маневром бота. Не выдержав кинжального огня в упор, тот пошел на рискованное действие – поджал лапы левого борта и завалился в кувырок, выводя из-под удара изувеченную бочину.

Растерянно провожая стволом вращающееся тело дроида, я не сразу осознал происходящее. И только счастливые крики оставшихся в живых бойцов помогли мне понять: хитрый брейк-данс на палубе – это не маневр уклонения, а тривиальная агония. Бот умирал… Растекшаяся по внутренностям плазма добралась-таки до системообразующих узлов и сделала свое черное дело.

Медленно опустив пистолет, я огляделся. Среди хаоса разрухи и нагромождения окровавленных тел отыскалось лишь четыре выживших бойца. Вместе со мной – пятеро. Пятеро из семидесяти. Мы прошлись по самому краю…

В соседнем помещении, где мы упрятали от греха подальше персональные капсулы, бодро запищала электроника и зазвучали тревожные голоса – пошел респаун первых погибших. Не всем было дано воскреснуть через минуту. Кое-кому придется провести в виртуальном чистилище пять, десять, а то и двадцать минут. Это больно… Очень больно… Беречь свою жизнь нас учат предельно жестко и максимально рационально.

Первым в главный зал влетел Макарка. С восторгом взглянув на меня – вот уж у кого не было сомнений в том, что «командир сделает «Краба» одной левой», он спешно бросился к поверженному боту.

Игнорируя еще скребущие по палубе конечности, мой техник запрыгнул на спину дроида и принялся неожиданно ловко распахивать какие-то эксплуатационные лючки, вскрывать боксы с навесным оборудованием и ЗИП-комплектом, при этом воровато оглядываться и торопливо ныкать в безразмерных карманах различное барахло.

Я улыбнулся и поощрительно кивнул – Макарка лишнего не возьмет и на водку не сменяет. Если и схомячит что – то исключительно для дела.

Из-за угла осторожно выдвинулся тонкий щуп скрытого наблюдения. Это карантинный бот, нычковавшийся до времени в дальней каптерке, решил лично оценить поле боя. Победным воплям на общем канале он не очень-то доверял.

Несколько секунд наблюдения, затем санитарный дроид тревожно пискнул и, включив слепящую люстру мигалки, ломанулся вперед. Белая туша робота зависла над изломанным бойцом, получившим критическое ранение и уже списанным тактическим калькулятором в «обратимые потери». Лечить такие травмы нам было нечем.

Однако санбот считал иначе. Фронтальный щит сменил конфигурацию, превращаясь в нежные и заботливые ладони силового поля. Приподняв хрипящего и булькающего кровью бойца с вмятой до позвоночника грудиной, дроид бережно уложил его на развернутое полотнище операционного поля. Поджав шасси, бот и сам опустился брюхом в мелководье, при этом стремительно трансформируясь в нечто абсолютно не мобильное.

– ППГ ротного уровня… – восторженно прошептал стоящий рядом Медбрат, невесть как выживший в ивенте глобального замеса.

– Походно-Полевой Госпиталь? – на всякий случай уточнил я, спешно подгружая в оперативную память ТТХ вспомогательных частей армии РИ.

– Он самый. В Российской Империи вся техника определенных классов – двойного назначения и во время большой войны подлежит призыву для усиления иррегулярных частей. Так что карантинщик мирного времени в случае мобилизации вполне способен обеспечить медицинский саппорт как минимум роте ополченцев. А в случае низкой интенсивности конфликта – батальону. Успевай только менять картриджи с расходниками и ТВЭЛы в реакторном блоке.