— Точно псих! Чего ты не сдал его патрулю?

— Так не делал он ничего! Подумаешь, у каждого свое чувство юмора. И потом он… как-то заинтриговал меня, что ли. В общем, я его попросил подробнее. И тут он мне странную такую теорию выдает. Мол, жизнь человека ускоряется, недвижимости в ней мало остается, а ведь иногда нам так нужен покой… Я, конечно, его сразу спрашиваю — почем, мол, фунт вашей «самой настоящей» недвижимости на сегодняшнее утро по курсу Центробанка? То есть принимаю вроде игру с этой его абстракцией. Мало ли что люди в наши дни продают.

— А он, конечно, за этого кота в мешке просит…

— Ничего он не просит! Он мне спокойненько так сообщает, что это вообще бесплатно делается. Вроде бы как он не продает, а просто пе-ре-рас-пре-деляет. Как, говорит, в бильярде: один шарик катится, другой стоит, потом стукнулись — первый встал, второй покатился. Тут я совсем увлекся. Все же, думаю, не зря я политех закончил, меня на мякине не проведешь! А кто же, говорю, по шарикам-то бьет, кто решает, кому куда катиться? Вы, говорю, не Бог ли случайно?

— Зря ты так! Помнишь мы смотрели по «Здоровью» про того типа, который все ходил и окна домов подсчитывал? Там еще врач говорил, что сумасшедшим нельзя перечить, особенно логикой доказывать, они от этого совсем звереют. Нужно с ними соглашаться во всем, разговаривать как можно мягче, а тем временем вызывать патруль или врачей.

— А он вовсе не зверел. Он мне отвечает: да, могу иногда и я перераспределить, и другие могут, ничего сложного. И объясняет все очень складно! В нашем, говорит, бурном мире все меняется от небольших воздействий. Упала дохлая крыса в колодец — эпидемия чумы. Сказал врач пару слов по радио — кучу людей вылечил. И так далее. И все люди в этом участвуют. Причем чем дальше, тем больше. Потому что средств для такого тонкого взаимодействия у нас все больше становится. И поскольку мы сами являемся частью этой системы, со всеми нашими мозгами-потрохами, то для того, чтоб сделать новое «распределение», даже необязательно на кнопки жать или слова говорить. Достаточно лишь ПОДУМАТЬ. Потому что мысль — это тоже некий физический процесс, и может влиять на мир не хуже искры во взрывателе бомбы. Просто нужно правильно подумать, вот и все.

— Ага, по образовательному как раз недавно рассказывали, что есть такие спорщики, «софиты» называются. Тоже вроде психов, хотя и излагают все логично.

— Да, я примерно так и подумал, когда это услышал. Ну, говорю, теория теорией, а на практике-то можете продемонстрировать? Он ничего не ответил, глаза прикрыл и на несколько секунд замер. Потом мелко так вздрогнул пару раз, руками в основном. Знаешь, как дирижеры во время концерта дергаются… И тут, представляешь — хлоп! Поезд со всего маху останавливается! Молодежь впереди заверещала, у кого-то «лапоть» на пол грохнулся. И — тишина, ветер свеженький в окна… Тут я, натурально, испугался. Вроде как поверил даже. Но недолго это продолжалось. Машинист кричит из динамика: «Отпустите стоп-кран!», а вслед и патруль проходит по вагону. Ведут какого-то типа, он головой мотает так характерно. Ну помнишь мы смотрели в новостях про тех, которые от «цифровой кислоты» с ума сошли… Видно, он-то стоп-кран и дернул в другом вагоне. Как раз когда я про практику спросил. Совпадение просто.

— А псих твой что?

— Да мне как-то неуютно с ним стало после этого. Надо, думаю, отвязаться уже. Говорю: ладно, если ваша Недвижимость бесплатно, тогда давайте. Он спрашивает — сколько? Я говорю: да побольше уж давайте, чего мелочиться. Он опять странно так на меня поглядел. «Как хотите», говорит. И ушел. В общем, это к тому, что не мешала бы ты мне делом заниматься, я и так ничего не успеваю!

Женщина фыркнула и надвинула ореол. Потыкав пальцами в настройку, она выбрала подходящий канал и больше не беспокоила своего собеседника. Мужчина с явным облегчением вновь нацепил пенсне, открыл папку с тесемками и углубился в работу.

Вот идеальная пара, с иронией подумал я. Совсем недавно я размышлял о Сети как об огромной экспертной системе, эдаком компьютерном супермозге. А к чему он, компьютерный мозг, если Сеть дает возможность более рационально использовать мозги экспертов-людей? Нужно лишь дать им возможность подключиться к работе из электрички. Идеальная человеко-машинная система…

Я подался немного вперед и заглянул в папку сидящего напротив мужчины. Стал виден наклеенный внутри экран. Но на экране ничего не было. Стало быть, он видит все иначе из-за пенсне. Не зря же он подключил шнурок к воротнику — наиболее популярному месту расположения носимых компьютеров, из-за чего их иногда называют «хомутальниками». Изображение транслируется на полупрозрачные стекла пенсне, а папка нужна лишь для ввода информации стилом, как коврик для мыши. Отличное рабочее место, и все же…

И все же, глядя теперь на его манипуляции, я не мог отделаться от ощущения, что нахожусь рядом с параноиком или роботом. Сидящий напротив человек водил по внутренности папки стилом, не оставляющим следов. И хотя для него самого это были какие-то осмысленные действия с информацией, я со своей стороны видел лишь повторение одной и той же последовательности жестов над пустым листом. Он что-то обводил на правой обложке, переносил руку со стилом на левую половину, там тыкал в левый верхний угол, потом в центр, зачеркивал в левом нижнем, затем возвращался на правую половину папки — и все начиналось снова. И снова. И снова.

Когда я оторвал взгляд от этих механических движений, то обнаружил, что с моим зрением что-то неладно. Мир потерял краски. Все люди выглядели спящими, в их одинаковых пластиковых лицах не читалось никаких индивидуальных черт. Одежда и предметы сделались однотонными, серо-коричневыми, как на старом черно-белом снимке. И так же, как на снимках, все окружающее казалось уменьшенным и отодвинутым. За окном мчались поля грязного снега и мертвого леса, над ними висел тяжелый городской смог. Одиночным кадром промелькнуло видение: в центре огромного распаханного поля — короткий, не длиннее тридцати метров, отрезок старой дороги, с такими же короткими канавками с каждой стороны, и несколькими засохшими березами вдоль этих канавок. Словно кто-то проковырял дырку в газетном пейзаже на старинном уличном стенде, и под выцветшей газетой проступил еще более ранний выпуск…