Я вовсе не собирался в буквальном смысле плевать на построенный суперкомпьютером образ. Однако Дух Охотника понял мой душевный порыв именно так. На границе между фиолетовым и сине-зеленым кольцами плюхнулcя белый пузырек, который тут же понесло к центру амебы вместе с прочим мусором. По дороге пузырек увеличился, превратившись в пятно пустоты с белой бахромой, и наконец влился в ту пустоту, которая являлась сердцевиной бензиновой амебы. Но за плевком тянулся след — белая нитка, ведущая от периферии к самому центру.

Я потянул за нитку, и амеба расстегнулась, словно на молнии. Пустота снаружи и внутренняя пустота сошлись, разноцветные обрывки стали расплываться в стороны… но и это было еще не все!

Теперь стало видно, что пустота, на фоне которой плавало пятно бензина, имеет собственную текстуру. Словно разрушенный мной радужный рисунок не плавал на воде, а был сделан разноцветным песком на обычном сером песке, дюны которого образовывали свою картинку. Этот не видимый ранее узор казался лишь фрагментом более крупного и более сложного рисунка, и вообще прорисовывался очень смутно — Духу не хватало данных.

Что ж, по крайней мере с «Аргусом» начало проясняться. Я попросил у Духа скинуть мне на «соньку» отчет-резюме, отключился от далекого суперкомпа, снял очки, отлепил сенсоры биофидбэка и стал разбираться, что означает мой бензиновый натюрморт.

Решение оказалось таким же неожиданным, как и модель плевка. Я полагал, что наиболее болезненным ударом по «Аргусу» будет публикация той самой базы, которую мы стащили у них месяц назад — списки всех осведомителей службы безопасности, с адресами и другими персональными данными. Однако Дух считал, что это неэффективно: «Аргус» быстро обрастет новой агентурой, только и всего. Согласно резюме, в образном представлении Духа это выглядело как моя попытка оторвать внешний слой бензиновой амебы — и я видел, что решение было действительно неудачным.

Зато «плевок» интерпретировался как простой и верный способ развалить «Аргус». Внутренняя пустота радужного пятна являлась ни чем иным, как сфабрикованными подвигами охранно-сыскного агентства. Дух не уточнял, в чем липа. Он лишь указывал на явную сомнительность многих «достижений», лежащих в основе процветания «Аргуса». Но я и так понял, что имеется в виду. Охранные агентства сами не прочь иногда подстроить хакерскую атаку, чтобы потом с успехом «разоблачить» ее. История со спасением ОРЕОЛа, в которой я выступил как осведомитель «Аргуса», была попроще — но Дух предлагал использовать нечто подобное, чтобы разоблачить «внутреннюю пустоту» охранного агентства и таким образом разрушить его. Нужно только провести дополнительный сеанс суперкомпьютерного «пау-вау», чтобы выработать детали этого взлома.

Оставались, правда, еще две неясности. Во-первых, загадочная Мэриан, которая сообщила о готовящемся ударе по ОРЕОЛу раньше меня. Во-вторых, фрагмент узора дюн в финальной картинке Духа — это означало, что за «Аргусом» стоит нечто покрупнее, но Духу пока не хватает информации для анализа этого явления. Я решил разобраться для начала с первым вопросом.

Когда я рассказывал Жигану про отбившуюся от рук Орлеанскую, он лишь цокал языком. Зато история с поддельной софт-шкурой от Судзуки привела его в полный восторг.

— Нужно рассказать Саиду, ему понравится! — сразу заявил он. — А то мы уже стали верить, что наш «Малютка Джон» — самый безбашенный громила. Баг ты мой, да он просто эльф зеленый по сравнению с вашими якудзами из «Неко»! Даже когда мы пользовались психотропной варежкой, которую свистнули у «Моссада» — и то все разошлись полюбовно!

Сергей сложил на груди руки и продекламировал дикторским голосом:

— «ЗАЛОЖНИК КИБЕР-ТЕРРОРИСТОВ ОСВОБОЖДЕН! Сегодня корреспондентке «Этрусского Израильтянина» стали известны подробности беспрецедентного террористического акта, когда в заложники был взят не человек, а его сознание. Чеченский дипломат М. Гулиев, поддавшись на соблазнительное предложение лже-бизнесменов из Израиля, отправился на виртуальные переговоры с ними, не приняв должных мер безопасности. В результате к Гулиеву, ввязавшемуся в виртуальную дискуссию, было применено сильное внушение, которое полностью блокировало его разум и ввело его в состояние, близкое к состоянию полугодовалого ребенка. Террористы потребовали выкуп в сто пятьдесят тысяч евро, пообещав взамен сообщить «ключевое слово» (Жиган хохотнул, но снова взял серьезный тон) …с помощью которого сознание чеченского дипломата могло быть освобождено. Поиск террористов и обследование Гулиева несколькими известными психиатрами и гипнотизерами ничего не дали. Родные дипломата были вынуждены перевести требуемые деньги на анонимный счет похитителей, после чего похитители выполнили свое обещание и рассказали, как вывести дипломата из состояния кибер-гипноза. Сообщают, что дерзкий акт майнднэпинга — дело рук хакерской банды «Вольные Стрелки». В настоящее время М. Гулиев чувствует себя хорошо, но категорически отказывается пользоваться не только компьютером (Жиган уже не мог сдерживаться и расхохотался вовсю, однако продолжал) …не только компьютером, но и факсом, ксероксом и микроволновой печью».

— Обувь нашим ведущим предоставлена фирмой «Красный треугольник», а мозги — фирмой «Красный рубильник», — заметил я с саркастической усмешкой, передразнивая дикторский тон Жигана. — Толку-то от вашего дерзкого похищения? Просадили все в тот же час…

Не то чтобы я брюзжал, но случай был, по-моему, и вправду дурацкий. Разбив полученную сумму на две части, Саид перевел половину электронных денег в одну из «прачечных» острова Науру, другую половину — на счет липовой строительной фирмы в Москве. Затем последовало еще одно разбиение, теперь уже на четыре «прачечные». В конце концов Саид снова свел все деньги — за вычетом комиссионных для «прачечных» — в приличном британском банке. И тут же рванул на «Сотби». По словам Жигана, это была классическая схема тройной проверки: «три переадресации равны одному побегу». Электронные аукционы с их системой гарантированной анонимности являлись не менее надежным способом отмывки денег, чем банки в оффшорных зонах.

Я участвовал в сетевом аукционе только один раз, да и то в шутку — когда на «Молоток» выставили очки Павловского. Ходили слухи, что внизу каждого стекла наклеен жидкокристаллический мониторчик, на который идет прямая трансляция «оттуда». Этим, в частности, объясняли привычку Глеба Олеговича смотреть на собеседника поверх очков, словно они ему не очень нужны. Торги вокруг чудо-стекол надоели мне уже через час, а сам аукцион длился еще целых двое суток. Подозреваю, что связано это было не с высокой технологией очков, а с огромным числом желающих расквасить знаменитые стекла; по крайней мере, опытный политолог Марина Литвинович именно после этого аукциона ввела в обиход понятие «рефлекс собаки Павловского».