– Тарщ полковник, прибыл рядовой контрактной службы Кислицын по Вашему приказанию!

Шогинов слегка поморщился и несколько долгих секунд потратил на разглядывание конопатой физиономии прищурившегося от яркого солнца Кислицина - младшего.

– Так, охламоны, на войну значит опять собрались? Ну-ну, - чувствовалось, что Шогинов пребывает в хорошем расположении духа. Настолько хорошем, что высказанное оскорбление звучало ласковым поощрением. Леха хотел было воспротивиться такому обращению, но промолчал.
– Вы, обалдуи, мне теперь снова группу на засаду наведёте?

– Кто? Мы? А мы тут причём?
– пытаясь оправдаться, растерянно пробормотал уязвленный в самое сердце Кислицын - младший, а старший брат лишь мысленно усмехнулся. Он - то понимал, что комбриг продолжает балагурить.

– Смотри у меня!
– погрозил пальцем полковник и заухмылялся: - Чтобы ничего подобного больше не было!

– Да мы вообще в комендачах...
– пробормотал Андрей. И на этот раз Алексей, предчувствуя грядущие неприятности, не удержался, чтобы не шикнуть на излишне болтливого брата:

– Молчи, блин...

– В комендантском взводе?
– казалось, комбриг задумался, но его лицо тут же озарила по - своему добрая улыбка.
– А вот хрен вы угадали! Бойцы - желторотики в разведку, а вы - два демона войны в комендачах боевые огребать решили?! Сегодня же Барсукову...
– длинная витиеватая тирада поведала Кислицыным о незавидной участи командира убывающего в Чечню отряда, - ...а вас в штат второй роты.
– И как серпом по одному месту: - В группу Ухтырцева...

После этих слов Алексею поплохело. Мало того, что их столь нежданно-негаданно переводили в разведку, так ещё и засандаливали к самому безбашенному группнику. Старший лейтенант Ухтырцев, мастер спорта по боксу в тяжелом весе, уже успел прославиться своими авантюрными закидонами. К тому же, к вящему сожалению Кислицына - старшего, для их новоявленного группника не существовало авторитетов - ему было начхать, кто перед ним - желторотик-строчник ли убелённый сединами ветеран. Если нет на погонах звёздочек или, на худой конец, лычек, то, как говорится: "Назвался груздем - полезай в кузов". И перед тобой все прелести службы: и полы, и Очки. Не даром в группе Ухтырцева вновь и вновь образовывались вакансии - ветераны разбегались от него, как тараканы от проснувшегося хозяина квартиры. Недавние мечты про "хорошего командира" начинали сбываться.

– Да ну, нафик!
– Алексею думалось, что он сказал это не вслух, тем не менее, комбриг его услышал.

– Либо к нему, либо...
– полковник махнул рукой, указывая братьям направление предстоящего в этом случае движения.
– Балаболы!
– лицо комбрига снова осветила довольная улыбка.
– С сегодняшнего дня в группу! Давыденкову сами доложите...
– комбриг хотел добавить что-то ещё, но отвлекся на выезжавший из парка автобус.

– Какого...
– и очередная длинная вереница матерных, выстраданных всей душой слов сорвалась с его губ, словно колом пригвоздив к месту уже наполовину высунувшегося из дверей КТП дежурного по парку. Водитель же столь неудачно выехавшего автобуса нервно заёрзал и утопил педаль тормоза. Путевого листа у него на руках не было. Дело пахло керосином.

Продолжающий материться Шогинов направился к воротам парка, а братья, как пригвождённые, остались стоять на месте.

– Кто тебя за язык тянул?
– без всякой надежды получить вразумительный ответ, спросил Алексей и зло сплюнул.
– А так всё хорошо начиналось!
– Он ещё раз сплюнул, поджал губы и направился к ожидающему их грузовику. Сидеть в курилке уже не хотелось, оставалось одно желание - забиться куда-нибудь в угол и никого не видеть, не слышать. Особенно сильно собственного братца.

Глава 2

Братья Кислицыны одновременно были похожи и не похожи. Одинакового среднего роста, только Андрей тонкий, почти субтильный, а Алексей коренастый. Андрей рыжий, конопатый, а Алексей светло-русый и без единой конопушки. Андрей как пятнадцатилетний мальчишка - суетливый, болтливый, весело-задорный, а Алексей хоть и старше всего-то на год, молчаливый и от того казавшийся гораздо умнее своего непоседливого брата, гораздо более серьёзный. Андрей - рядовой, Алексей - старший сержант. Пожалуй, единственное, что их объединяло - это нежелание нести хоть какую-то дополнительную ответственность. Алексей подобно своему брату предпочитал отвечать исключительно за свою "винтовку". И потому на последовавшее сразу после прибытия братьев в группу предложение старшего лейтенанта Ухтырцева стать на должность командира второго отделения, Алексей ответил решительным отказом.

– СЛОНЫ (Солдат Любящий Офигенные Нагрузки), строиться!
– раздалось грозное, и в дверях казармы появилась внушительная фигура командира второй группы Ухтырцева.

– Выходим строиться!
– продублировал своего командира сержант Глушко - командир первого отделения второй группы первой роты.

– Жопорванец...
– процедил сквозь зубы Андрей, тем не менее, встал с кровати, на которой лежал, не раздеваясь, сунул ноги в берцы и, небрежно зашнуровав, потопал к выходу.

Сентябрь в этот год выдался жарким. Сверкавшее на безоблачном небе солнце пронизывало своими лучами окружающий полевой лагерь лес и яркими пятнами разбегалось среди создаваемой деревьями тени. Солдаты второй группы в мрачном молчании выбрались из казармы и, выйдя на плац, выстроились в две шеренги перед расхаживавшим взад-вперёд Ухтырцевым.

– Какого дьявола спим?
– вопросил он.

– Обеденный перерыв, - ответил кто-то из второй шеренги.

– А время обеденного перерыва до сколькИ?
– Ухтырцев подчёркнуто медленным движением поднёс руку с часами к лицу и сам себе ответил: - Вы уже как десять минут должны на плацу стоять. У нас по расписанию что? Физподготовка! А вы ещё проснуться не успели.