Ашер изо всех сил старался произвести на Дебору хорошее впечатление. Не только потому, что на него рассчитывал весь Чикаго, но и потому, что она ему действительно понравилась.

С первого взгляда его покорили ее большие карие глаза и темперамент. Ему понравился ее голос, когда она пела вместе со всеми так называемое благословение после совместной трапезы, а также бесстрашие, с каким она включилась в мужской разговор.

— Они не преувеличивали, — заметил он.

— Прошу прощения?

— Родители наговорили мне про тебя и твою семью много восторженных слов. В кои-то веки это была не пустая болтовня!

Он помолчал в надежде, что она не оставит его слов без ответа. Уловив его ожидание, Дебора произнесла:

— Ты тоже. В точности такой, как мне описывали.

«И это — все?» — мелькнуло у Ашера.

— Я слышал, ты настоящая эшес хайиль, — сказал он. Это был высший комплимент, на какой может рассчитывать еврейская девушка.

— Иными словами — хорошая заготовка для прилежной жены, — язвительно откликнулась Дебора. — Хотя это зависит от того, как перевести с иврита. Ведь если «гибор хайиль» означает «герой сражения», так почему бы «эшес хайиль» не перевести как «женщина-воительница»?

Ашер нахмурился и покачал головой, про себя решая, правильно ли будет втянуться в семантический спор с потенциальной невестой. И решил, что лучше не обострять.

— Может, сменим тему? — попросил он.

— В баскетболе я не разбираюсь, — ответила она.

— Тогда, может, тебе будет интересно знать, какие у меня планы?

Дебора лишь пожала плечами.

Несколько минут они шли молча, делая вид, что любуются деревьями.

Затем Ашер заговорил снова:

— Если тебе все же интересно, я не собираюсь становиться раввином.

— Да? — Она оживилась. — Твой отец, наверное, этим огорчен?

— Не особенно. У меня есть два старших брата, и у каждого уже своя община. Я просто подумал, тебе будет интересно узнать, что я собираюсь стать врачом. Что скажешь?

— Скажу, что это замечательно, — не кривя душой ответила Дебора и добавила: — А знаешь, кем я хочу стать?

— Женой, наверное?

— Ну, со временем так оно и будет, — ответила она. — Но я бы хотела заниматься чем-то помимо этого.

— И чем же? — спросил он.

— Наукой.

— Но ведь ты — женщина!

— Тогда я буду ученой женщиной, — ответила она.

Раздосадованный, Ашер решил использовать последнюю возможность, поскольку время явно уходило.

— Дебора, можно задать тебе простой вопрос?

— Пожалуйста.

— Я тебе нравлюсь?

— Да, — смущенно ответила она.

— Тогда… скажи, ты хочешь выйти за меня или нет?

— Достаточно будет односложного ответа?

— Да, — сказал он.

Глядя в его карие глаза, Дебора вымолвила:

— Нет.

Был вечер пятницы, без нескольких минут одиннадцать. Дебора Луриа сидела одна в гостиной и читала Библию. Как всегда, она оставила себе напоследок Песнь Песней.

Она была так поглощена чтением, что не услышала, как в замке повернулся ключ и в дом кто-то вошел. Ее вывел из задумчивости робкий голос:

— Доброго шабеса, мисс.

Она подняла глаза. Перед ней стоял мальчик-христианин, которого они и их соседи нанимали выключать им свет в день отдохновения.

Понимая, что ей даже в одной комнате с ним быть не положено, Дебора потупилась и начала подниматься с дивана.

— Прошу меня извинить, — проговорила она. — Не хочу вас задерживать.

— Ничего страшного. Я сегодня раньше обычного. Могу сначала пойти к Шапиро, а на обратном пути — к вам.

— Нет, нет, — запротестовала Дебора. — Я уже закончила читать.

Она закрыла книгу, аккуратно положила ее на стол и вышла из комнаты.

— Спокойной ночи, — прошептал юноша. Но она, похоже, его будто не слышала.

Когда Тимоти Хоган только начинал работать у Луриа, он едва замечал Дебору — тогда еще застенчивую, нескладную девочку-подростка с темными вьющимися волосами. Но со временем его покорила ее восточная красота.

Он понимал, что это неправильно, но в минуты слабости молился о том, чтобы застать ее, когда придет к ним в пятницу. Чтобы только взглянуть на нее одним глазком.

Он проводил взглядом ее фигуру, растворившуюся в полумраке коридора, и понял, что ведет себя совершенно непозволительно. Этим девочкам вообще не полагается говорить с юношами, не то что с ирландским католиком. Она успела произнести всего несколько слов, а ее милый голос все еще эхом отдавался в комнате.