Риен глядел перед собой расфокусированным взглядом.

— Должна быть причина, — подтолкнула я. Я хотела вернуть его к себе. Обратно в настоящее.

— Ты права. Конечно. Причина есть. Часть... подожди...

Он медленно поднялся, стараясь не задевать свою уже поврежденную руку. Несколько шагов, разделявших нас, испарились, и его тело утонуло в подушках. Его плечо снова скользнуло по моему.

Я вздрогнула. Как-то он уже был со мной на диване, и теперь мое тело реагировало на него с таким пылом, как если бы он положил руки мне на плечи. Пульс зашкаливал, и я сглотнула внезапную хватку желания, будто он вновь обвил своей рукой мое горло.

Перегнувшись, он принялся листать страницы книги, возлежащей на моих коленях. Его пальцы были длинными, руки сильными. Я подумала о том, как он касался меня, закрывая глаза. Запахи его одеколона и естественного мускуса тела довели меня от желания к отчаянию. Отчаянно, я, должно быть, отчаянно желаю этого мужчину. Желаю того, кто составил заговор, дабы меня убить.

Вот, что сказал Гэри. Сейчас, сидя с Риеном, я не могла поверить, что он говорил правду. Не после того, как я увидела Риена, проливающего слезы из-за произведения искусства, которого я не понимала. Все мое тело изнывало от желания утешить его. Да, его — убийцу. Может, он и убийца, но не бессердечный.

— Вот, — указал Риен, и я вытащила себя из мыслей. Он показывал на строчку в середине страницы. Он начал читать, я же наблюдала за тем, как шевелятся его губы, пока он негромко говорит.

— Если есть смысл жизни вообще, то должен быть смысл жизни и в страдании. Страдание — неотделимая часть жизни, как судьба и смерть. Без страдания и смерти человеческая жизнь не может быть полной.

Я осознала, что затаила дыхание, когда он прекратил говорить. Выпустив его, я попыталась дышать нормально.

— Ты веришь в судьбу? — спросил он. Он смотрел прямо в мои глаза, а его близость кружила голову.

Я подумала о своей матери и сестре, о том, как много раз мы кончали тем, что засыпали в приюте. И я должна была думать, что все это было основой чего-то более серьезного? Я не могла в это поверить.

— Не думаю, — ответила я. — А ты?

— Возможно. Иногда мне кажется, что некоторые вещи происходят не просто так. Даже если и выглядят случайными.

— Типа отчаявшейся актрисы, закончившей в запертой библиотеке серийного убийцы?

— Этому должна быть причина. У судьбы должна быть причина.

— Тогда, судьба — идиотка, — ответила я.

— В любом случае, себя я серийным убийцей не считаю.

— Правда? Ты же убиваешь людей. Это ведь и есть определение серийному убийце, разве нет?

— Я, скорее, наемник.

— Наемник?

— Я работаю на правительство. Я не такой, как некоторые мои друзья. Я не мститель. Их ко мне приводят. И раз они приходят ко мне — я знаю, что они плохие люди.

— Ты собираешься убить меня?

Я пыталась задать ему вопрос легко, но он, взяв руками мои плечи, повернул меня к себе лицом.

— Сара, я очень старался вытащить тебя из этого. И это сложно. Я не уверен в том, что сумею сделать с тобой.

Не похоже, что он лгал. Но опять же, он поступал так ради выживания. Лгал людям, заставляя их чувствовать себя в безопасности, а потом пытал их и убивал. Почувствовав мою неуверенность, он мимоходом задел своей рукой мою щеку. Его ладонь была теплой на моей коже. Я всеми силами старалась держать дистанцию, чтобы не упасть туда, к нему. Я чувствовала себя полной идиоткой, решив довериться ему, но, в то же время, я хотела доверить ему свое сердце.

Я проглотила это чувство. Это притворство. Все — притворство. Но стены между реальностью и притворством стали рушиться, и я влюбилась в него, несмотря на все рациональные чувства, призывающие меня не делать этого. Не в убийцу, а в мужчину. Мужчину, который сидел передо мной, мучаясь от своего решения. Мужчину, не сумевшего меня убить.

— Я сожалею, что мы так встретились. Сожалею. Я бы хотел увидеть тебя настоящую. Не актрису. Настоящую Сару.

Он взял мои руки в свои. Я подалась вперед, чего не понимала, чего не могла принять логической частью своего разума. Пришлось отпрянуть назад. Мне было необходимо от него отстраниться.

Я потянула свои руки обратно от него, закрывая книгу. И посмотрела вниз, на обложку.

— Если есть смысл в страданиях, то в чем смысл твоей жизни? Причинять страдания другим людям?

— Это стабильная работа.

Внезапный гнев ударил по мне. Я этого не хотела. Гладкий разговор циничного Риена. Риена, который убивал и не парился. Я знала, что в нем было больше, чем он показывал, и мне очень не хотелось, чтобы он вновь от меня закрывался.

— Ты просишь меня показать себя настоящую. Тогда вот тебе шутка. Ты, ведь, тоже не настоящий, — ответила я.