Слова Дерека отдавали какой-то замшелой архаикой, и Кейт не понимала, что он имеет в виду.

– Ты хочешь сказать, в искусстве?

Голубовато-серые глаза его были непроницаемы, взгляд отстраненный.

– В жизни, – ответил Дерек, сложив руки с длинными пальцами под подбородком.

– Ах, в жизни!

Кейт прищурилась, разглядывая себя в зеркало: там виднелась маленькая фигурка, с ног до головы закутанная в хрустящую льняную простыню. Интеллигентная, изящная девушка, умеющая держать себя в руках. В дымке проникающего сквозь занавески дневного света она казалась окутанной золотым сиянием: ну просто спустившийся с небес ангел.

Вот бы научиться избавляться от темных сторон своей натуры так же легко, как менять платье.

Кейт вспомнила, как уверенно и убедительно звучал голос Дерека, с каким интересом и участием он отнесся к ней. Мысль о том, что ей покровительствует этот столь успешный, столь умудренный жизнью мужчина, так кружила ей голову, что невозможно было сопротивляться. Она и не сопротивлялась. Напротив, шаг за шагом отрекалась от своих еще нетвердых, находившихся в зачаточном состоянии понятий о себе и о мире, уступая и подчиняясь его куда более ясным представлениям, доверяя его опыту.

Но дебютантка, которую Дерек Константайн видел перед собой, подвела его, как, впрочем, и общество, в которое он ввел ее.

Кейт порылась в сумочке, достала пачку сигарет, закурила и подошла к открытому окну. Она сдалась без боя. Она отказалась от многого, что не вписывалось в новое положение вещей. Это далось ей нелегко. Постепенно возникало такое чувство, особенно в последнее время, будто пытаешься остановить морской прилив чайной чашкой.

«Я хочу покоя! Пожалуйста, дай мне покоя! – молча молилась она сейчас неизвестному богу, делая глубокие затяжки. – Вот я здесь, в тысячах миль от Нью-Йорка. Рядом со мной какой-то странный человек, я собираюсь заниматься работой, в которой ни черта не понимаю. Надо собраться с мыслями и привести их в порядок. Надо решить наконец, что делать дальше с собственной жизнью».

Кейт отбросила волосы назад. Ну до чего же жарко. И на душе кошки скребут.

Внезапно она ощутила неодолимое желание пуститься во все тяжкие, забыться, совратить кого-нибудь, переспать с кем-нибудь, все равно с кем. В голове, как в порнографическом фильме, замелькали соблазнительные картины: куча обнаженных тел, множество переплетающихся конечностей… Вот кто-то лижет ее плоть, а ее собственные губы жадно шарят по чужому телу… Замирает сердце, перехватывает дыхание.

Что это: разыгралось воображение или снова нахлынули яркие, как галлюцинации, воспоминания о прошлом?

Вот она, совершенно голая, стоит перед ним на коленях. Обеими руками он держит ее за голову и дергает взад-вперед бедрами…

Она отчаянно закусила губу. О, как больно! Даже кровь брызнула. А желание растет, усиливается, уводит все дальше от нынешней реальности.

«Остановись же!»

Нет, не получается, никак.

Интересно, каков из себя Джек, если его раздеть догола? Они ведь здесь одни. Она ему нравится, этого нельзя не почувствовать. И этот человек ей абсолютно чужой. Почему всегда легче переспать с мужчиной, которого совсем не знаешь?

Кейт глубоко вздохнула.

«Нет, не ходи туда!»

Но сладострастие уже охватило ее всю, медленно поползло по членам. Картинки, угодливо подсовываемые воображением, кружили голову, она не могла больше контролировать себя. Не могла не думать о том, о чем не должна была думать.

Кейт перевернулась на другой бок. Постель разобрана, простыни отброшены, два совсем чужих друг другу человека, два обнаженных тела тянутся друг к другу… Ах, как хочется ощущать, что тебя уничтожили, насадили на кол до самых печенок, распяли на этой постели…

Кейт закрыла глаза. Картины распаленного воображения куда-то пропали. Она в последний раз затянулась, погасила сигарету и выбросила ее в окно, прямо на дорожку.

Кое-как доковыляла до ванной, плеснула в лицо холодной водой и уселась на стульчак. Вспомнила, что в мобильнике ее ждет эсэмэска, и не одна.

Рано или поздно она ответит, на все ответит.

«Я схожу с ума, – подумала Кейт. – Я больна и никогда больше не стану нормальной».

Закрыв лицо руками, она разрыдалась.

Джек допил чай, встал из-за столика и направился к дому. Подойдя к машине, открыл багажник и начал доставать вещи: сумку, фотоаппарат, записные книжки и все остальное, что понадобится в работе. Вдруг он почувствовал слабый запах табачного дыма, поднял голову и увидел на втором этаже открытое окно. Джек улыбнулся. Так, значит, Кейт потихоньку курит!

Выходит, она не такая уж пай-девочка, какой выглядит на первый взгляд.

Мысль показалась ему забавной; вообще, приятно было думать, что она совсем близко и тайком делает что-то такое, чего делать не положено.