Внезапно Кейт рассмеялась, запрокинув голову и вцепившись пальцами в сиденье, и смех ее, неожиданно низкий, почти грубый, потряс его.

Эта женщина любит быструю езду, любит скорость, подумал он, по-детски счастливый успехом своего маневра. Сам не сознавая, что делает, Джек обогнал еще три машины, проскочил на желтый на Мэрилебоун-роуд, подрезал какой-то грузовик и в конце концов вылетел на трассу.

Они бешено мчались прочь из Лондона, и в спину им обиженно завывали автомобильные гудки.

И внезапно, впервые за долгое время, Джек почувствовал, что в мире снова наступил порядок. Утро было прекрасное, в небе сияло солнце, лето было в самом разгаре. Он представлялся себе молодым, красивым и мужественным.

Джек тоже не удержался и от души рассмеялся.

Поместье Эндслей оказалось одинокой усадьбой, располагавшейся неподалеку от высокого прибрежного утеса. Холмистый сельский пейзаж, усеянный точками пасущихся коров и овец, резко обрывался безбрежным морским простором. Сверху открывался столь величественный вид на залив и на окружающие холмы, что просто дух захватывало. Построенная из бледно-серого камня юным и амбициозным Робертом Адамом, усадьба напоминала миниатюрный древнеримский храм: классические пропорции гармонично вписывались в пейзаж с зеленеющими полями, вторя его идиллическому совершенству своим куполом в палладинском стиле и строгими тонкими колоннами. По обе стороны от самого здания, защищая от штормовых зимних ветров классический итальянский розарий и грядки с овощами, высились многометровые каменные стены, а изогнутая подъездная аллея, посыпанная гравием, с давно уже не работающим фонтаном посредине, придавала дому дух утонченной, естественной и свободной гармонии.

Впечатление Эндслей производил просто потрясающее, и вместе с тем было в этой усадьбе нечто бунтарское, нарушающее установленные правила, тем более что в последнее время здесь отчетливо проявились следы запустения. Газоны заросли травой, фонтан украшали пучки полевой травы, такой густой и высокой, что она почти закрывала центральную фигуру: Артемиду с луком и стрелами, грациозно балансирующую на носках, – скульптор изобразил ее в тот момент, когда охотница преследовала какого-то зверя. Некому было позаботиться о том, чтобы поправить провисшие водосточные желоба, привести в порядок уж слишком буйно разросшиеся кусты роз. У этого дома не было хранителя, его красота ветшала, постепенно уступая неизбежной анархии, которую несут с собой торжествующая природа и неумолимое время.

Возле самой подъездной дорожки стоял неброский знак, указывающий путь к палаточному кемпингу, расположенному в миле вниз по склону холма, поближе к берегу и вне поля зрения обитателей усадьбы. Далеко внизу видно было, как берег залива слегка изгибается, словно обнимая морской простор, бледно-серая полоска которого сливалась на горизонте с необъятной голубизной небесного свода. День выдался безоблачный, ясный. Жар полуденного солнца смягчался прохладным ветерком.

Джек притормозил, колеса зашуршали по гравию, машина остановилась, и мотор умолк.

Несколько секунд они сидели, не говоря ни слова, созерцая дом и любуясь потрясающим пейзажем. Они были очарованы окружающей красотой. Тишина, густая и сонная, висела вокруг, она была осязаема, как и жара. До чего же непривычное ощущение: ведь внутренний ориентир всякого городского жителя – постоянный шумовой фон, создаваемый другими обитателями полиса, – здесь напрочь отсутствовал.

– А дом намного больше, чем я себе представляла, – наконец сказала Кейт. – Похоже, мы тут надолго застрянем.

«Интересно, – подумал Джек, – что она имеет в виду? Неужели прикидывает, как долго нам придется оставаться здесь вдвоем?»

– Да, пожалуй, – пробормотал он.

Распахнув дверь, Кейт выбралась наружу. После долгой езды земля под ногами, казалось, ходила ходуном.

Джек последовал ее примеру, и вдоль длинного ряда розовых кустов, усеянных распустившимися благоухающими бутонами, над которыми с жужжанием летали насекомые, они направились прямо к парадному входу.

Джек нажал на кнопку звонка. За тяжелой дубовой дверью послышались чьи-то шаги.

Дверь открыл высокий худой человек в темном костюме. На вид ему было лет шестьдесят; длинное, болезненно-землистого цвета лицо обрамляли редеющие седые волосы. Большие глаза, окаймленные широкими темными кругами, смотрели печально.

– Должно быть, вы мистер Коутс из фирмы «Деверо и Диплок»? – предположил он, не удостоив их даже улыбки.

– Совершенно верно.

– Милости просим. Добро пожаловать в Эндслей! – Он пожал Джеку руку.

– А это мисс Альбион, моя… помощница, – добавил Джек.

– Джон Симс, – представился пожилой мужчина, слегка поклонившись Кейт, словно все наличные средства он уже вложил в первое рукопожатие и не собирался вкладываться еще раз. – Компания «Смит, Бутрой и Эрл». По поручению членов семейства мы контролируем ликвидацию активов. – Он сделал шаг назад, Джек и Кейт переступили порог дома. – Добро пожаловать в Эндслей! – повторил приветствие Джон Симс.

Они оказались в довольно просторном холле, строгом и почти пустом: пол, выложенный черно-белой мраморной плиткой, два огромных шкафа красного дерева с изящной инкрустацией, заполненные коллекционным фарфором. Над камином висела большая, но маловыразительная картина маслом, изображающая особняк на фоне окружающего пейзажа. Из холла в разные части дома вели четыре двери.