Пауза.

Быкова. Нет, нет, Сергей Романыч. Исключено. п олудин. Почему же, Вера Владимировна?

Быкова. Так. (Весело). Вот уж где действительно подведете под удар. Свят-свят!

Полудин (медленно). Вера Владимировна, вы будете не одна. (Помолчав). Я сам ведь, Вера Владимировна, из Челябинска. Там меня хорошо помнят. И вот... хотят, чтобы и я... чем могу, да, да...

Быкова. Вы тоже? (Хохочет). Оба и засыплемся. На пару! И я костей не соберу, а вы, Сергей Романыч, только свой авторитет в министерстве подорвете! Чай, забыли, как и логарифмическую линейку держать!

Полудин (сухо). Как-нибудь вспомню. Не боги, Вера Владимировна, горшки лепят. Вам-то, бывшей партизанке, вовсе не идет неверие в личные силы. (Горячо). Надоели мне эти дутые репутации! «Ценнейший инженер»! Что он — в пеленках ценнейшим был? Сами же и создали ему авторитет, раздули! А дунешь — и разлетится. Незаменимых нету, Вера Владимировна! На квартиру работу берет... Подумаешь, творец! Создайте нам условия, и мы тоже звезды с неба снимем! А то навесят на человека бирку, и так он с нею до смерти и гуляет... А мне ведь, Вера Владимировна, мне тоже хочется, знаете, не потреблять, а производить!.. Творить, да, да.

Быкова. Вон вы какой здесь сидите...

Полудин. А что? Мечтаю. (Вышел из-за стола). А у вас, Вера Владимировна, есть мечта в жизни? Чего бы вам хотелось?..

Быкова (улыбнулась). Чтобы ныть перестало. (Переменила руку на щеке). Разве сразу скажешь, Сергей Романыч? О многом мечтаешь. Только бы войны не было.

Полудин (снисходительно улыбнулся). Борьба за мир, да-да. Важно, что говорить. Но мало для такой, как вы. Крылья вам нужны, чтобы взлететь. Высоко, высоко... Чтобы вас из кандидатов в члены партии переводили не скучно, а...

Быкова. ...а при аплодисментах, переходящих в овацию?

Полудин. А что? Не смейтесь. Мечтать надо, надо мечтать, Вера Владимировна! Архимед в древности мечтал: дайте мне точку опоры, и я мир переверну! Если хотите знать, там, в Челябинске, ваша точка опоры! Рычаг. Один конец в Челябинске, другой в Москве. Нажмете в Челябинске — взлетите в Москве. Так взлетите, аж дух захватит! Вы, Верочка, на свет божий не просились, а коли показались, то уж будьте любезны! Действуйте! Дерзайте! Жить, так, черт побери, не зябнуть! Чтоб нас с вами, Верочка, с любого конца Москвы видно было...

Быкова. Так ведь надо заслужить, Сергей Романыч?

Полудин. Ав наше время, Верочка, не жди милостей от природы — сам их завоевывай!

На пороге Дергачева и Александра Ивановна.

Пожалуйста, Анна Семеновна. (Быковой, с улыбкой). Разобрались, товарищ народный мститель из Брянских лесов? Поняли, кто вам друг и кто враг? По рукам?

Быкова (встала). В Брянских лесах, Сергей Романыч, мы при лучине разбирались, а тут... (Подошла к выключателю, повернула, вспыхнул внезапный и ослепительный свет люстры). Разберусь, Сергей Романыч! (Пошла к дверям).

Дергачева. Товарищ Хлебникова к тебе...

Быкова резко обернулась, стремительно подошла к Александре Ивановне, крепко обеими руками пожала ей руку, ушла.

Полудин (Дергачевой). С партизанскими замашками, но работник. А это решает. (Снисходительно усмехнувшись, развел руками. Погасил люстру). Прошу садиться. Одну минутку. (Взял со стола папку Быковой, исчез в задней двери).

Пауза.

Александра Ивановна. Простите, как фамилия этой женщины?

Дергачева. Быкова.

Александра Ивановна молча кивает. Пауза.

(Встает). Меня ждут в партбюро, извините. (Идет к выходу). Если нужно, заходите, милости прошу.

Александра Ивановна. Благодарю вас.

Дергачева (у выхода, останавливаясь). А вы сами, товарищ Хлебникова, не работаете?

Александра Ивановна. Как же не работаю? Четверо на моих плечах... В магазин сбегать, обед сготовить, квартиру прибрать, пеленки постирать.

Дергачева. Тяжело, тяжело вам приходится. Я к тому и спрашиваю. В смысле предоставления работы... У вас профессия есть какая-нибудь?

Александра Ивановна (помолчав). Есть.

Дергачева. Какая же?

Александра Ивановна. Жена.

Пауза.