На вкус?!

От подобной наглости зачесалась не только рука, желающая влепить этому хаму пощечину, но и острый язык — вот его я точно не стала сдерживать.

— Может быть. Может быть, он даже лучше, чем ты.

Глаза Рена похолодели до температуры зимней ночи — я упрекнула себя за несдержанность. Не стоило превращаться в склочную бабу, пусть даже его фраза меня задела. Ну и ладно, поделом. Демонстрируя, что наш диалог окончен, я равнодушно отвернулась и вновь обратилась к секретарше, челюсть которой от удивления все еще лежала на блокноте. Я покраснела сильнее. Не стоило перебрасываться колкостями при ней, но Рен тоже хорош — выставил меня дешевой подстилкой прямо на глазах у постороннего человека!

«Спокойно, Элли! Тебе не важно, что они о тебе думают, у тебя дело».

— Скажите, а когда я смогу увидеться с мистером Стэндэдом?

Секретарша прочистила горло:

— Боюсь, что мистер Стэндэд вернется не ранее, чем через две недели. С сегодняшнего дня он в отпуске.

В отпуске?!

Я едва не подскочила на месте — не может такого быть! У меня нет четырнадцати дней, у меня есть только девять. Девять!

Создатель, ну как же так? От досады я едва не топнула ногой. И куда Марка унесли черти? Чуть не выдав все это вслух, я вовремя опомнилась и вежливо спросила:

— А вы не подскажете, где именно он проводит свой отпуск?

Если раньше девушка в приемной старалась не делать поспешных выводов, то теперь она точно решила, что я одна из забытых директором любовниц. Ее тонкие брови нахмурились, а губы поджались:

— К сожалению, я не вправе разглашать информацию подобного рода.

Черт! Теперь я была готова задушить эту прислужницу голыми руками. Конечно, это ее работа и она делает ее хорошо, но как объяснить, что мне позарез необходимо найти Стэндэда и найти его прямо сейчас!

От хлеставших через край эмоций я совершенно забыла о Рене и опешила, когда он оперся руками о стойку в нескольких сантиметрах от меня.

— Не терпится его увидеть, детка? Соскучилась?

Я уже начала разворачиваться, чтобы со всего размаху зарядить по его лицу, когда он едва заметно усмехнулся и тихо произнес:

— Давай. Сделай это. А потом я поставлю тебя на колени.

Моя рука застыла на месте, а лицо побагровело.

Глядя глаза в глаза, он холодно продолжил:

— Будешь очень долго просить прощения, я обещаю.

У секретарши снова вытянулось лицо.

Что он себе позволяет? Даже если бы мы были одни в помещении, меня бы все равно невероятно смутили и разозлили его фразы. Но разыгрывать этот спектакль прямо в приемной «Стэндэд Компани» было верхом наглости.

Кое-как совладав с непослушной рукой, которая все еще мечтала завершить траекторию на щеке Декстера, я процедила:

— Может, мы закончим этот разговор в другом месте?

— Иди за мной, — бросил он, и этот короткий приказ окончательно вывел меня из себя.

«В следующий раз я возьму с собой бейсбольную биту».

Следуя за широкой спиной, я мысленно изрыгала пламя.

Мы прошли коридор и свернули в фойе. Посреди холла стояли столик и кресла, все заняты людьми. К моему облегчению, Рен прошагал мимо — видимо, он, как и я, не желал прилюдно выяснять отношения. Тем лучше.

Следующий холл оказался меньше предыдущего, но, к счастью, был совершенно пуст. Мы выбрали два свободных места в дальнем углу у окна.

Декстер упал в левое — сложил руки на животе, откинулся на спинку и нахмурился. Я тут же опустилась в правое. А дальше понеслось.

— Как ты посмел говорить мне все это там, да еще и при секретарше?

— Будешь рассказывать мне, что я смею делать, а что нет?

— Ты предложил мне пойти к мистеру Джордану, как какой-то уличной…

— Стэндэд все-таки лучше? — оборвали меня на полуслове и усмехнулись так, что мне вновь захотелось иметь при себе биту. Из моих ушей повалил пар:

— Какое тебе вообще дело до меня и Стэндэда?!

Мне не ответили. Серо-голубые глаза спокойно и холодно изучали меня, будто я была рабом, недостойным ответа своего господина. От такой реакции меня прорвало.

— Не все ли тебе равно, зачем я прихожу в приемную и прошу с ним встречи? Мне вообще нет дела до мистера Джордана, но мне просто необходимо поговорить с Марком…

Когда я назвала директора по имени, Рен едва заметно поморщился. Если бы я не знала о том, что сидящий напротив меня человек холоден, как гранит, то могла бы предположить, что ему неприятно. Но через секунду лицо напротив вновь сделалось непроницаемым, а вот взгляд заметно похолодел. Казалось, что Декстер откровенно скучает, сидя непонятно с кем, непонятно где и непонятно зачем.