«Я не вернусь туда, нет! — орала я мысленно. — Отвалите от меня, отпустите!»

Но голосам было наплевать на мои крики — они тянули назад, подобно черным щупальцам из сна, невзирая на выстроенную мной стену, которая к тому моменту почти разрушилась под их натиском. Все попытки выстроить новую, чтобы хоть как-то заглушить этот зловещий зов, проваливались, не успев начаться.

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем хлопнула входная дверь и с улицы вошла Лайза. Следом за ней в комнату шагнул высокий лысый мужчина, глаза которого были скрыты за темными стеклами очков.

— Вот она! — Лайза указала в мою сторону, и через пару секунд сильные руки подхватили меня с пола и усадили на стул.

— Кто ты такая? — резко спросил мужчина. — Почему ты решила, что тебе нужен сенсор?

— Голоса, — прохрипела я сипло, — что-то не так с моей головой.

— Кто-то вмешивался в твою голову? Что ты помнишь?

— Ничего. Я ничего не помню…

— Смотри на меня, — приказал незнакомец и быстро снял солнцезащитные очки.

Когда я подняла голову, то в первую секунду застыла, потому что его радужки оказались невероятного оранжевого цвета. Их скорее можно было назвать янтарными или желтовато-коричневыми, но суть оставалась прежней — никогда прежде я не встречала у людей подобного оттенка, подходящего скорее для хищного зверья, нежели для человека.

— Смотри на меня и не моргай. — Он крепко сжал мое лицо ладонями.

Я распахнула глаза и почувствовала, как медленно погружаюсь во вращающийся омут из оранжевых бликов и ярких пятен. Поначалу ничего не происходило, но потом появилось неприятное ощущение, что кто-то шаг за шагом пробирается в мою голову, насильно раздвигает заслон из мыслей, проникая сквозь глубокие слои в центр мозга — в ядро, где формировался шепот.

Некоторое время мужчина «копался» в моем сознании, как электрик копается в забарахлившем радиоприемнике, затем резко оторвал взгляд и откинулся на спинку стула.

Комната плавно прокрутилась перед моими глазами и застыла на месте.

— Ты хоть знаешь, что ты сделала? — тихо спросил найденный Лайзой сенсор. Лицо его побледнело, губы сжались, лысина блестела. — Ты понимаешь, откуда ты сбежала?

Я вздрогнула и отвернулась.

Он все узнал. Конечно, он же сенсор… И что теперь — сдаст Комиссии?

Навалился страх. Не желая затягивать ситуацию, я довольно резко спросила:

— И что теперь, сдадите меня назад?

Лысый молча буравил меня янтарными глазами. Не выдержав его взгляда, я потупилась, сжалась.

— Что со мной? Почему я слышу этот шепот, эти дурацкие голоса? Они зовут, нет, они приказывают мне вернуться. Почему?

Сенсор кивнул, но снова промолчал. И лишь спустя длинную паузу пояснил:

— Нам предстоит долгий и очень серьезный разговор. Как тебя зовут?

— Эллион.

— Мое имя Линдер. Так вот слушай, Эллион. То, что ты слышишь, — это ловушка. Из Корпуса невозможно сбежать. Теперь ты понимаешь почему?

По моей спине прополз холодок.

— Тебе ведь удалось сбежать, и я готов поспорить, что особых трудностей у тебя не возникло. Так?

Я кивнула.

«Так вот почему главные ворота не охранялись…»

Сенсор вторил моим мыслям:

— Корпус оттого и не охраняется — зачем им? Когда в отделение поступает новый заключенный, местные «доктора» в первый же день кладут его на стол и «впаивают» в мозги хитрую схему, психологическую ловушку. И все для того, чтобы человек, если уж он решит бежать, не смог провести долгое время на свободе, мучаясь от ужасных болей и постоянных голосов. Как ты теперь.

Я услышала, как Лайза, все это время стоявшая рядом, потрясенно выдохнула и опустилась на диван. Линдер продолжал говорить:

— Голоса будут звать тебя назад, постоянно усиливая давление на психику, пока ты не сломаешься окончательно и не отдашь все на свете, лишь бы оказаться в Корпусе как можно скорее.

— А они зависят от моей удаленности от Корпуса?

Внутри росла паника. Хуже — внутри росло отчаяние, что однажды я сдамся. А если так, то все зря.

— Никак. Ты можешь находиться прямо за его оградой или на расстоянии в тысячу километров — все едино.

— Почему я не помню, что со мной что-то делали? Как клали на стол, «впаивали» эту схему?

Гость усмехнулся.

— Потому что на этих воспоминаниях сейчас стоит внутренний экран. Хочешь, я его сниму, и ты все вспомнишь?

— Нет, — я помотала головой и содрогнулась — мне и без того хватало кошмарных воспоминаний, чтобы добавлять к ним еще одно.

Какое-то время я смотрела в пол, затем медленно подняла голову и с робкой надеждой спросила:

— А вы можете убрать эту лову…

— Нет, — обрубил он меня на полуслове. — Даже если бы и мог, не стал бы. Как ты думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем на моем пороге появится Комиссия? К тому же сделать это могут только работники Корпуса либо высококвалифицированные узкие специалисты из самой Комиссии. У меня нет таких навыков, извини.