— А что, доргафны могли наказать племя?

— Могли.

— Как?

— Лишить милостей.

"Холуй, — подумал я, посмотрев на испуганного аборигена. — Причем потомственный".

— А как обок нашел Иорика?

— Жребий оставляет невидимый след, и доргафны, навестив нашу деревню, полетели за ним.

"Наверное, это метка радиоизотопом или еще что-то подобное".

— Но тогда зачем ты беспокоился и гнался за братом, если у него не было шансов скрыться?

— Если бы Иорик добежал до Расколотой горы, обок за ним дальше не погнался бы.

— Почему?

— В Расколотой горе спят огненные демоны, которые подчинялись нашим предкам.

"Зенитные ракеты? Роботизированные системы противокосмической обороны? Возможно".

— Далеко эта гора?

— Половину дня вверх по реке.

— А до вашего племени сколько?

— До ближайшей деревни, трое суток, если идти быстро.

Я указал на развалины, которые находились на склоне:

— Что там было?

— Замок.

— Чей?

— Великого вождя Робертоса. Он был любимчиком доргафнов и они позволили ему построить большое жилище.

— А что потом?

— Он предал наших добрых властелинов и сбежал в горы, к партизанам. После чего доргафны разрушили его дом и запретили нам здесь селиться. И еще…

— Давай — давай, говори.

— Здесь нечисть бродит и мутанты.

— Что за мутанты?

Он пожал плечами:

— Не знаю…

— Ладно. А что скажешь про партизан?

Насеф посмотрел на меня исподлобья и прошипел:

— Ты сам все знаешь… Я вижу, что ты партизан… И одет хорошо… И оружие… И властелинов не боишься…

— А если я не партизан?

— А кто? Ты точно не наш.

— Отвечай на вопрос, — я навис над ним.

Абориген втянул голову в плечи:

— Мне ничего неизвестно, я маленький человек. Слышал только, что партизаны прячутся в горах и воюют с доргафнами. Но я их никогда не видел.

— А люди вашего племени с ними встречались?

— Давно, я еще совсем малым был. Партизаны спустились с гор, и мы с ними бились. У них было оружие, как у тебя, а у нас только стрелы и копья. Мы послали к властелинам гонцов, но они опоздали. Когда появились обоки, партизаны уже погибли или сбежали. Наши люди оказались сильнее, потому что мы смазывали наконечники стрел и дротиков ядом.

"Наверное, это были не партизаны, а отряд наших солдат, которые по воле случая оказались на этой планете".

— И что доргафны сделали с телами партизан?

— Ничего. Велели сжечь и забрали оружие. А потом у нас люди болели и три десятка малышей умерло. Горцы принесли к нам свои болезни.

— Это все?

— Да.

— Говори правду! — я замахнулся на него.

— Не бейте! — он сжался в комок. — Мне больше ничего не известно. Клянусь!

Опустив руку, я поднялся и немного прошелся.

Скоро рассвет и откроется переход на Сканд. Надо уходить и пленника еще раз допрошу уже дома, а лучше всего передать его специалистам.

— Поднимайся! — велел я Насефу, а потом кивнул на вершину горы: — Пойдем!

— Куда? — медленно семеня ногами и держа перед собой связанные руки, он оглянулся.

— В новую жизнь.

В параллельном мире я провел ровно шестьдесят четыре часа, и получил, что хотел. Не кто-то, а именно майор Юрий Темников станет официальным первооткрывателем нового мира. Или хорошо забытого — это уж кому и как угодно. Так я считал, когда вместе с пленником вышел из портала и оказался на поляне возле Гиблой топи. Вот только человек предполагает, а боги располагают, и не все складывается так, как мы планируем или мечтаем.

Однако забегать вперед не стоит. Расскажу обо всем по порядку.

Спецназовцы, по — прежнему, были на месте. И уже приняв решение, что буду делать дальше, я объяснил Лодину его задачу. Он и его напарник остаются на месте. На связь ни с кем не выходят. Прибор с ними. А я беру их машину и вместе с Насефом немедленно отправляюсь в столицу. Там всеми правдами и неправдами добиваюсь аудиенции у будущего царя, рассказываю ему о своем открытии и в Гиблую топь немедленно отправят вооруженное усиление, профессиональных разведчиков, ученых и аппаратуру, которая поможет в исследовании Кариота и создании тайной базы. Все просто и понятно. Поэтому Лодин со мной не спорил и через полчаса я уже мчался в сторону Неерборга, а связанный пленник расширенными глазами смотрел на пролетающие мимо пейзажи и хранил молчание.

Светало. Несмотря на мой успех, на душе почему-то было тоскливо и казалось, что в данный момент где-то неподалеку происходило нечто нехорошее, и я не мог этому помешать. Причем предчувствие беды было настолько сильным, что в районе солнечного сплетения появилась тяжесть, и хотелось остановиться, выйти из машины и подышать свежим воздухом.

В общем, мне было не по себе и чтобы как-то отвлечься, я включил радио и начал искать хороший музыкальный канал. Один пропустил, не то. Второй и третий. Хотел и четвертый пролистнуть, но там шли новости столицы, прозвучала знакомая фамилия, и я оставил все как есть.