– Обещаю, я всего на минутку, – убеждает она.

– Я же сказала, не могу тебя туда пустить. – Голос другой женщины тоже ему знаком, но вместо привычных ему ласковых ноток в ее голосе звучит сталь.

– Я никуда не уйду, – не отступает девушка. – Пожалуйста, скажите ему, что Люси здесь.

Люси. Светлые волосы, глаза, меняющие цвет. Озеро. Лед. Холодно, как холодно. Страх смерти, а потом – те несколько моментов, когда ему было все равно.

– Ты что, думаешь, я не знаю, что ты такое? – Голоса теперь звучат ближе, приглушенно. – Да я ни за что не пушу тебя к этому мальчику.

За пределами палаты наступает тишина, такая глубокая, что духота становится просто невыносимой. Он открывает рот и выдыхает ее имя, но получается слишком тихо, чтобы кто-нибудь услышал.

– Вы что, знаете других? Где они? – спрашивает девушка.

– Тебя и одной слишком много. Ты мальчику сердце разобьешь. Или еще что похуже.

Мэгги. Колин вспоминает имя, и тут к нему возвращается все остальное, образы и звуки: сколько раз он лежал на этой кровати, сколько раз Мэгги вправляла ему вывихнутое плечо, зашивала щеку, давала разные лекарства – от аспирина до морфия.

– Пожалуйста, – умоляет Люси, – всего минуту. Обещаю, я совсем ненадолго…

– Слушай, – голос Мэгги смягчается. – Ничего хорошего из этого выйти не может. Оставь мальчишку в покое. Попробуй являться где-нибудь еще.

Являться.

Дверь распахивается, и входит Мэгги – одна. Она подходит к кровати, и ее длинная тень скользит по стене следом за ней. За ее спиной – Люси, которая все еще торчит в коридоре. Она ловит его взгляд и машет рукой:

– Привет!

В ответ он умудряется чуть приподнять руку.

Люси кажется очень бледной, и ее кожа почти светится в искусственном освещении. Она кажется нереальной. Монитор отмечает, как сжимается его сердце, когда – в первый раз – он вдруг понимает, что она выглядит именно так, как должна.

Еще одна виноватая улыбка, и она исчезает в коридоре.

– Смотрите-ка, кто проснулся.

Колин переключает внимание на Мэгги, которая поправляет трубки и проверяет показания монитора. Ему хочется спросить у нее, что происходит с Люси, и откуда Мэгги знает, что Люси – призрак, и что она имеет в виду под «являться». Ему хочется спросить, был ли галлюцинацией тот мир, сотканный из света и тени, серебристый огонь ее прикосновения. Его сердце болезненно сжимается при мысли, что все это ему только привиделось. Но когда он встречается взглядом с Мэгги, то понимает, что та ждет его ответа на какой-то вопрос.

– Прости, что? – переспрашивает парень.

– Я спросила, больно ли тебе, малыш.

Он вытягивает руки. Они болят. Голова болит. Ноги болят.

– Есть немного, – выдавливает он.

– Цифру назовешь? – Она указывает на плакат со смайликами, от смеющегося до печального: под каждым – цифра, от одного до десяти.

– Э-э, я бы сказал – восемь? – Его кожа кричит «десять». Кажется, будто она отваливается кусками, начиная с кончиков пальцев и заканчивая спиной.

Кивнув, она впрыскивает содержимое шприца в капельницу:

– Так я и думала.

Колин смотрит, как бесцветная жидкость исчезает внутри его руки. Он вспоминает жгучий холод и странные цвета, и девушку.

– А что ты мне дала? – Что бы это ни было, он хочет еще.

– Не бойся, малыш. Это фентанил. Ты кричал от боли, когда тебя принесли. Надо было тебя в больницу отправить.

– Можно мне повидать ее? Люси?

Колину кажется – или нет? – что при этом вопросе она вся напрягается.

– Тебе сейчас отдыхать надо, малыш. Джо пошел поужинать, но скоро он вернется.

Он засыпает еще до того, как Мэгги уходит из комнаты.

Кажется, машину было бы легче поднять, чем открыть глаза. Сон свинцовой тяжестью лежит на веках, и только, когда Колин слышит, что вместе с Мэгги пришел Джо, ему удается превозмочь притяжение сна, сладость воспоминаний о Люси и ее сияющем мире.

Джо рассказывает Колину о том, что тот и так знает: он упал в озеро, и переохлаждение привело к тому, что его сердцебиение сильно замедлилось. К счастью, воздействие экстремальной температуры было недолгим, – это плюс его молодость и здоровье давало надежду на то, что все обойдется без последствий.

Естественно, слух о происшествии уже разошелся по всей школе, и кое-кто из учеников похрабрее уже выбрался на лед, чтобы поглазеть на место происшествия. Джо прекращает говорить, только когда входит Дот, которая с деловым видом оглядывает развернувшуюся перед ней сцену: Колин в кровати, весь в ссадинах и синяках, и Джо, который не может перестать говорить из страха, что начнет орать. Рядом с кроватью – монитор, то и дело издающий писк.

– Колин. – Это все, что произносит она.

– Привет, босс.