— Я хотела бы, чтобы ты пошел со мной, но мы не можем явиться вместе в школу, где учится Джеми, — сказала она.

Дункан кивнул, сжимая ее руку. Мария больше не боялась, наоборот, она ощущала себя сильной, благодаря тому, что у нее был настоящий друг. Она поднялась и вышла на улицу.

Мария припарковала свой «мустанг» на стоянке для преподавателей и побежала под дождем к северной двери школы. Входить через эту дверь могли только ученики пятых и шестых классов, учителя и посетители; малыши пользовались южной дверью. Она помнила об этом еще с тех времен, когда сама здесь училась. Хуже всего было, когда она перешла в пятый класс и должна была входить в северную дверь, а не в южную, вместе с Софи, Питером и Нелл. Однако к шестому классу ей начало даже нравиться ощущать себя старшеклассницей.

Младшие классы располагались в дальнем конце коридора. Мария заглянула в один из них, потом в другой: оба были пусты. На стендах висели детские рисунки; в центре класса стоял небольшой каменный террариум. Мария не удержалась и заглянула в него, надеясь увидеть растения и черепашек, но террариум был пуст. От этого зрелища ей стало грустно. В школьные годы она обожала этот террариум.

Она почувствовала запах попкорна и вспомнила о давней школьной традиции жарить его в дождливые или снежные дни и есть во время большой перемены в спортивном зале. Лестница, когда-то казавшаяся огромной, оказалась совсем маленькой — она шагала по ней через три ступеньки. В коридоре отдавалось негромкое эхо детских голосов. На мгновение Мария испугалась заходить в зал: что, если там ее встретят призраки ее учителей и одноклассников. Миссис Лерд, миссис МакМоррис, мисс Розен, Патти Шеллер, Хелен Уорбли, Джеффри Клэй, Во Стэнтон.

Однако в зале она увидела совершенно живых детей, занятых играми. Одетые в яркие теплые одежки, они бегали за мечами, скакали на матах, танцевали под песню Мадонны, словно запах попкорна привел их в неистовый восторг.

Учителя пока не принесли его, и Мария вспомнила, как ей всегда хотелось узнать, где они его готовят. Ее одноклассники утверждали, что попкорн жарят в кабинете директора или у школьной медсестры, однако наверняка никто не знал. В школе Ковей не было кухни: если бы она была, им не пришлось бы приносить с собой завтраки и они могли бы есть горячие блюда, как в старшей школе Хатуквити.

— Могу я вам помочь? — спросила учительница. Она выглядела очень молодо — с трудом верилось в то, что она уже закончила колледж.

— Я ищу Флоренс Литтлфильд, — вежливо ответила Мария.

Учительница взглянула на нее с подозрением.

— Вы не ее мать, — сказала она.

— Нет, я ее тетя. Мария Дарк.

Мария пожала учительнице руку.

— Теперь я вас узнала. Я видела вашу фотографию в «Нэшнл Джеографик», — сказала та, улыбаясь. — Дети знают, что вы учились в нашей школе, у нас на стенде висит ваш портрет. Фло вон там, вместе с братом. — Учительница указала в сторону окна. В сером свете Мария разглядела две небольшие фигурки.

— Спасибо, — поблагодарила она учительницу, повернулась и уже хотела идти, но вдруг остановилась. — Не могли бы вы сказать, где жарят попкорн?

— В учительской. Там есть микроволновка.

— A-а, — сказала Мария. Она подумала, что очень странно задавать вопрос, преследовавший ее в школьные годы, девушке, которая тогда еще даже не родилась.

Фло и Саймон стояли рядышком, прислонившись к стене, и смотрели, как играют другие дети. Несмотря на то, что они заметили Марию, ни один из них не пошевелился.

— Привет, тетя Мария, — сказал Саймон, когда она подошла к ним вплотную.

— Привет, мои дорогие, — отозвалась она, не пытаясь их обнять. Ей не хотелось смущать детей перед их товарищами. Поскольку дети могли подумать, что она принесла какие-то недобрые известия, Мария решила успокоить их.

— Я как раз проезжала мимо школы, — сказала она, — вот и решила зайти. Я ведь тоже здесь училась. Оказывается, в дождливые дни здесь по-прежнему жарят попкорн.

— Да, — ответил Саймон.

Фло молчала. Она смотрела в пространство, старательно избегая встречаться глазами с Марией.

— Фло? — обратилась к ней Мария. — Может быть, поздороваешься?

Та медленно перевела взгляд на тетку и несколько секунд неотрывно смотрела на нее. Кожа девочки была бледной, как будто она простудилась. Софи одевала ее по-прежнему аккуратно: на Фло был красный комбинезон и голубая водолазка. Косички были перевязаны бантиками из толстой желтой пряжи.

— Привет, — сказала Фло и снова уставилась вдаль.

— Почему вы не играете? — поинтересовалась Мария. Никто из детей ей не ответил. — Так почему? — настаивала она.

— Мы не хотим, — ответил Саймон.

— А ты, Фло?

— Мы не хотим, — повторила девочка.

— Жаль. Большая перемена была моим любимым временем, — сказала Мария, покривив душой в попытке скрыть охватившую ее тревогу.

— Мама не хочет, чтобы мы с тобой разговаривали. И папа тоже, — с усилием выговорил Саймон.

— Я этого не понимаю, — заметила Мария. — Я люблю вас. Родители объяснили вам причину?