— Это Энди? — спросил Питер, прислушиваясь. Потом отодвинул стул, слегка скрипнув по доскам пола, и пошел через холл в гостевую комнату, где Хэлли поставила для внуков кроватку. Не говоря ни слова, все последовали за ним.

Питер приоткрыл дверь в гостевую и тихонько вошел внутрь. Он, Нелл, Хэлли и Мария полукругом встали над спящим ребенком. Электрический свет из холла пробивался в комнату, но не доставал до кроватки, в которой мирно спал Энди.

Они долго стояли там, глядя на малыша. Он спал на животе, зажав руки в кулачки, его попка торчала вверх, а ножки были раздвинуты в стороны и согнуты, как у лягушки перед прыжком. Волосы мальчика — такие же рыжие, как у Нелл, — влажными завитками прилипли ко лбу, рот был слегка приоткрыт. Мария услышала, как где-то на берегу реки козодой испустил свой жалобный крик, и подумала о том, мог ли Дункан услышать его. Она заметила, что дышит в такт Энди, и поняла, что и другие дышат так же: в такт с ребенком, который сладко спит в своей кроватке, защищенный от всех невзгод.

Остров Подзорная труба выдавался из воды на большую высоту, чем остальные острова Духов. На его гребне росли дубы и сосны; если бы не деревья и не выпуклая центральная часть острова, то с одного берега можно было бы легко разглядеть противоположный. Самый глубокий слой почвы начинался сразу за песчаным пляжем, на который Мария вытаскивала свою шлюпку, и именно там она решила сосредоточить свои раскопки.

Ей попалось несколько монеток, черная пуговица, обломки пластмассового буйка и наконечник для стрелы с одним зазубренным краем. Женщина пробовала копать в разных точках, однако, как ни старалась, других следов индейцев обнаружить не могла. Она уже подумывала о том, чтобы перенести раскопки на другой остров, когда на тринадцатый день, аккуратно расчищая землю, наткнулась на могилу.

Скелет лежал на спине, его руки были подняты вверх и закрывали лицо. Рядом с ним из земли выступал ободок каменной чаши. В нее положили пищу, которая могла пригодиться покойнику в следующей жизни, — Мария знала, что этой традиции следовали как индейцы пеко, так и шаванты. Находка потрясла и обрадовала ее, однако благодаря своему опыту она действовала неторопливо и осторожно. Кистью расчистив пыль, обнаружила среди костей бусы и тусклые металлические диски. Это были драгоценности, и их присутствие означало, что кто-то любовно одел и украсил тело перед погребением. Там же лежал и наконечник от стрелы, наверное, для защиты на Земле мертвых.

Расчистка скелета заняла несколько часов. Солнце грело Марии спину, пока она, стоя на коленях, записывала в дневнике сведения о глубине захоронения, состоянии и расположении костей. Для того чтобы похоронить тело в таком необычном положении, с руками, закрывающими лицо, должны были потребоваться немалые ухищрения.

Она сделала несколько черно-белых фотографий, потом несколько цветных, чтобы зафиксировать отложения ярь-медянки на костях в тех местах, где находились бронзовые украшения. Мария пристально рассмотрела скелет: два ребра были сломаны, а по длинным пальцам на руках и широкому тазу она сделала заключение, что это было тело индианки.

Ближе к вечеру Мария встала на ноги и потянулась. От долгого стояния на коленях все ее тело затекло. Она не могла понять, почему женщину похоронили одну, на острове. Обычно кладбища у индейцев пеко располагались неподалеку от их поселений, ведь они любили навещать своих покойников. Хотя небо было еще светлым, на востоке уже висел бледный месяц. Из рюкзака Мария достала колышки, бечевку и лист полиэтилена. Она воткнула колышки в землю и соорудила над захоронением подобие тента. В бухте рыба плеснула по поверхности воды и тут же нырнула в глубину. Мария не планировала так надолго задерживаться на острове.

Дрожа, она забралась в шлюпку и отплыла от берега, направляясь к Скво-Лэндинг. В городке зажигались огни, на землю опускалась ночь. Мария медленно вела шлюпку по волнам, оставив в кильватере острова Духов, и всю дорогу домой думала о могиле, которую нашла.

После того как Софи вышла из больницы, Мария не раз испытывала настойчивую потребность позвонить Дункану. И вот наконец, усевшись у разожженного камина с бокалом вина в руке, она набрала номер мастерской. Слушая длинные гудки, она представляла себе, что скажет, если он ответит, и собиралась рассказать о сегодняшнем дне и захоронении на Подзорной трубе.

Она прижимала к уху телефонную трубку, и гудки, казалось, вели с ней диалог. Стало ясно, что Дункана в мастерской нет. Воображение рисовало картину: вот он дома, сидит на диване рядом с Алисией — кстати, а как она выглядит? — и помогает сыну делать домашнее задание. Мария повесила трубку, почувствовав себя виноватой за то, что первым делом позвонила ему.

Однако ей было необходимо с кем-то поговорить, и тогда она набрала номер клуба археологов в Шаван де Хуантаре, надеясь застать Альдо за ужином.

В крайнем случае там могла оказаться Кармен Пуно. На ломаном испанском она спросила Альдо — оказалось, он сидел в баре.

— Мария! — раздался знакомый голос в трубке. Услышать свое имя, произнесенное этим голосом с итальянским акцентом, было так приятно, что она улыбнулась, потом отпила вино и ответила:

— Привет, Альдо!

— У тебя все в порядке? За все это время я не получил от тебя ни одного письма.

— Все хорошо. — Она боролась с желанием рассказать мужу о Софи. Мария знала, что стоит только начать, и она уже не сможет остановиться. На разговор уйдет не меньше часа — а ведь это международная линия. Поэтому лучше было промолчать. — Я веду раскопки на островах Духов, — сказала она.