По городу расползлись слухи, что сняли обоих — и директора и главного инженера.

Вчера Оксана Васильевна сказала мужу:

— У нас открыто говорят, что тебя «уволили с директорства».

— Как видишь, приехал не на директорской машине,— попробовал пошутить Сергей Сергеевич. Но шутка повисла в воздухе.

— Ты знаешь, Сережа, за передачу оборудования другой организации директора нашего карьера судили. Это было сразу после войны. Лотов рассказывал.

— Смотря кому передал! — буркнул Григоренко.

— Ох, милый мой, сколько неприятностей бывает у директора — и каждая оставляет отметину на сердце. Неприятности проходят, а рубцы на сердце остаются. И количество переходит в качество — «благородный» инфаркт...

— Ну будет, будет... — попытался уйти от неприятной темы Григоренко.

— Ты думаешь, Сережа, я не заметила, что у тебя появился валидол? Прошу тебя — не переживай! Уволят — ну и что? На наш комбинат перейдешь. Лотов тотчас возьмет.

— О, избавь меня от лукавого и от вашего комбината. Если что... останусь у себя. Попрошусь на другую должность, и все.

— Ну а если в другой город?

— Нет!..

Провожая комиссию, Григоренко вспомнил этот невеселый разговор.

По поведению председателя комиссии трудно было угадать, какими будут результаты проверки. Да, умеет Гуль себя держать!

Когда подходили к вагону, Петров отстал шага на два и тихо сказал Григоренко:

— Громов за тебя горою! И Боровик — очень смелый, правильный человек. А по Комашко не тужи... — Потом громко: — Подберем тебе главного инженера! Вот возьмем и сагитируем Соловушкина. Засиделся он в управлении...

— Не возьму!

— Почему?

— Творчески думать разучился.

— Так, по-твоему, в главке одни только тупицы работают?

— Да нет. Я об одном говорю.

Поезд тронулся.

— Ну, будь здоров! — крикнул начальник карьерного отдела и поднял руку, сжатую в кулак. Это, надо полагать. означало: «Не падай духом».

Люба заполнила для директора все графики, написала краткий анализ работы за последний месяц. Подсчитала себестоимость полированных гранитных плит. Она была близка к плановой. Месячный план выпуска плит выполнен. В последнюю декаду — даже перевыполнен. По дроблению щебня план тоже успешно выполняется. Эти цифры Григоренко нужны. О них могут спросить в Москве. Конечно, вызывают его в связи с работой комиссии. Могут и освободить от должности. Могут просто указать. Ведь все делалось в интересах комбината. Не с корыстной же целью. Вообще-то действия Сергея Сергеевича принесли даже пользу государству. Но ведомственные интересы...

Григоренко вот-вот должен появиться. «Сегодня он, пожалуй, зайдет сначала в управление, а потом на производство,— подумала Люба. — Сегодня, как никогда, его должен интересовать анализ работы. Закончился месяц... Занести графики и анализ самой? Или ждать вызова?»

Люба очень волновалась. Она подошла к окну. Стекло разрисовано морозом. Лишь в маленькую отталинку видно, что делается возле управления. При появлении каждой машины Люба вздрагивала.

Какие только слухи не ходят на комбинате по случаю вызова директора в главк. Большинство сходится на том, что Григоренко отстранят от должности. Но Люба этому не верит, хотя слухов таких все больше и больше. Да, на чужой роток не накинешь платок.

«Интересно, что думает о вызове сам Григоренко? А вот и его машина. Проехала проходную, остановилась возле управления. Минуты через три пойду к нему»,— решила Люба.

Перед тем как идти, она посмотрелась в зеркальце, висевшее в планово-производственном отделе. Все в порядке.

Когда Люба вошла в кабинет, Григоренко сосредоточенно шагал из угла в угол. Увидев Любу, он улыбнулся ей, взял графики, анализ работы, пошел к столу.

— Садитесь, Люба.

Каждая черточка лица Григоренко знакома Любе. Даже если закроет глаза, отчетливо представляет его. Открытое лицо. Темная шевелюра с серебристыми паутинками. Волевой подбородок...

Но вот густые брови Григоренко вопросительно поднялись. Сейчас он что-то спросит. Нет, опустились — и глаз не видно. Черные глаза. Как часто бывают они приветливыми. Но бывают и строгими...

«Как же случилось, что этот человек стал для меня бесконечно дорогим?..»

Григоренко отложил графики.

— Ну, как ваши дела, Любушка?

— Нормально! — ответила Люба и тут же спросила:— У вас-то как? Вызывают?

— Послезавтра еду.

— Вас никуда не переведут? На другой комбинат...

— Нет, это исключено! Ну, а если бы и уехал, то разве мы не остались бы друзьями? Надеюсь, на свадьбу пригласите? Обещаете?

— Нет у меня жениха, Сергей Сергеевич!

— Сегодня нет, завтра встретите.

— Я ведь разборчивая!

— Ничего, Любушка, вы обязательно найдете свою звезду.

— Мне любая звездочка не подойдет, Сергей Сергеевич! Я буду искать большую, яркую. Только такая нужна мне. Такая или никакой! — Она нахмурила брови, посмотрела прямо в глаза Григоренко.