– Что?

– Ничего не происходит.

– И это "бац"? – спрашиваю я. Ничего не происходит не звучит, как "бац", для меня.

– Они сбегают с твоими деньгами, а ты не получаешь никакой работы. "Модельные google-мошенники". Их миллионы.

– Ты ни за что ему не заплатила, да? – спрашивает мама, закрывая рот рукой.

– Нет, конечно нет.

– И они выбрали Тед? – спрашивает папа с удивлением.

Спасибо, пап.

– Не волнуйся, дорогая, – говорит мама мне, обнадеживающе похлопывая по руке. – Мы бы никогда не позволили тебе пройти через это. Ни в коем случае наша дочь не попала бы в лапы модельного бизнеса, правда Стефан?

– Что? – переспрашивает папа. Он был в милях отсюда, переводя взгляд с меня на Аву и обратно – от чудачки к великолепию – и нахмурился в замешательстве.

– Я сказала, – повторила мама. – Что мы никогда не позволили бы ей пройти через это. Всё это – наркотики и анорексия, да?

– Хм, ты права, – говорит папа, по-прежнему не слушая. – Мэнди, любовь моя, ты обращала внимание на шею Авы? Я сравнивал её с шеей Тед только что. Там настоящая шишка.

– Мои гланды увеличиваются, – бурчит Ава, осторожно прикасаясь к шее. – Так было на протяжении многих лет. О, хотя сейчас они стали больше.

– Боже мой, ты прав, – говорит мама, внимательно вглядываясь. Затем она кладет вилку с мрачным взглядом. – Никакой школы завтра утром, Ава Форель. Я отвезу тебя к врачу.

– Но, ма-ам, у меня волейбол завтра утром!

– Серьёзно. Придётся пропустить его. Только один раз — я уверена, что никто не будет возражать.

– Могу я одолжить твою юбку, если она тебе не нужна? – быстро спрашиваю я.

Ава поднимает бровь, чтобы напомнить мне о наших многочисленных разговорах на эту тему. Тогда это было бы "нет".

Я жду папиной поддержки, но он уже забыл. Его мозг всё ещё в другом месте.

Мама ловит мой взгляд. Она ещё не знает о стирке и думает, что я сержусь за то, что папа удивился, что мошенник подкатил ко мне, а не к Аве.

– Милая, никогда не забывай, – говорит она. – У тебя есть своя внутренняя красота. Я всегда буду тебя любить.

– Отлично. Спасибо, мам.

Я была почти в порядке и до этого, но, когда родная мать начинает говорить вам о вашей "внутренней красоте", вы знаете, что официально обречены.

Две недели спустя я демонстрирую сумочки в Париже.

На самом деле, конечно же, нет. Сегодня понедельник, и я на репетиции хора в актовом зале. Пою я так же отпадно, как играю на бубне, но моя лучшая подруга Дейзи почти все время любезно заглушает меня своим вокалом в стиле Пинк. Кстати, у нас новый музыкальный руководитель – мистер Андерсон, который прыгает, как шарик в лототроне, разучивая с нами хип-хоп версии произведений Гайдна, Моцарта, или как сегодня – "One Direction" в манере "Debussy". В целом выходит неплохо.

Мы с Дейзи, как всегда, стоим позади и можем перекинуться словечком между пением.

– Так ты принесла её?

– Что? – спрашиваю я.

– Визитку, конечно.

Я рассказала ей вчера по телефону. Я до сих пор не могу до конца понять, что произошло.

– Нет. Её не было у меня в кармане, когда я проверяла. Думаю, что потеряла её.

Я вспоминаю бледно-голубой логотип с зубчатой линией. Я искала везде, но она пропала.

– А, может, он вернулся на Карнаби Стрит и наживается на очередной бедняжке? Ты даже не представляешь, на что готовы пойти некоторые девицы, чтобы стать моделью.

– Нет. А на что?

– Ну, много чего. Позволяют втянуть себя в неприятности.

Она сердито хмурит брови. Дэйзи вообще часто хмурится. По всей видимости, родители, выбирая ей имя при рождении, представляли себе некое сочетание природной добродетели с белокурыми локонами и лучезарной улыбкой. В итоге они получили копну черных волос, одержимость классическим инди-роком, и легко возбудимое чувство недовольства. Имя Венерина мухоловка [2] подошло бы ей гораздо больше. А маргаритки [3] мне теперь всегда представляются черными и колючими.

– Вчера вечером мама рассказывала, что дочь одной из её подруг попалась на такую удочку. Якобы проводился кастинг в рекламу тропических фруктовых соков. Нужно было пройтись по гостиничному номеру в бикини. Когда она пришла, там уже толпилось множество девушек, которых фотографировал парень. Однако, как выяснилось, никто не знал, кто он такой. Не было никакой рекламы. Парнишке просто нравилось разглядывать девушек в бикини.

– Фу! Это отвратительно!

– Я знаю.

– Что ж, этот парень только спросил мой возраст, – говорю я. – Не думаю, что это незаконно.