Я была с подветренной стороны. Возник соблазн подкрасться потихоньку, послушать — о чём говорят сидящие на брёвнах с мисками в руках мужики? Надо ж узнать, куда едут и вообще, что это за дорога? Куда она ведёт-то? Да только не успела подойти ближе, как от костра донёсся взрыв хохота и чей-то голос: «Он юбку ей задрал — смотрит — а это мужик!» И снова хохот…

Стало жутко неудобно. Ортей, хоть ангелом и не был, таких разговоров вести не позволял — Милку с Белкой берёг, всё у нас всегда было чинно да благопристойно. А тут… смачная похабщина пополам с гоготом, что доносились от костра, заставила покраснеть и кинуться назад, в лес.

Как я буду жить одна?

Обошла стоянку по широкой дуге и шагала вдоль дороги, пока солнце почти не село.

Ночевать я уже приспособилась — натёрла от гнуса пижмой лицо, шею и руки. Выбрала дерево с удобными корнями, нарубила кинжалом молодых сосновых веток, положила в изголовье котомку, закуталась в плащ и легла, не снимая сапог. И стала думать… Ох, тяжело же решать, когда к этому не привыкла!

Чего мне надо — я уже поняла. Нужно сыскать мага, чтоб тот на меня посмотрел и определил — сколько во мне драконьего? Могу я чему-то научиться или не дано?

Если второе — плохо, но смирюсь. Стану жить, уж как выйдет. Но в Красные Сосны возвращаться смысла нет — только Лив жалко, ей теперь забот прибавится. Но Милка и Белка уже большие — с огородом помогут, остальному тоже научатся.

А где искать мага? Да кто знает? Но вряд ли они по лесным дорогам бродят или гуляют по деревням. Вон в нашу за столько лет ни один не заглянул. Скорее всего, нужно идти в большой город. Только что я там стану делать?

Выходило, что придётся мне учиться нормально считать и читать. На письмо я и не замахивалась. А как выучусь — тогда можно в город податься. Руки у меня не кривые, может, кто прислугой и возьмёт? А там осмотрюсь, дальше что-нибудь соображу.

До большого села я дошла через два дня. Да только что делать теперь, было совсем непонятно. Чувствовала я себя очень неуверенно.

Сейчас, лёжа в кустах наверху обрыва, я разглядывала деревню. Домов много — в разы больше, чем у нас. Попробовала посчитать — сбилась. Начала загибать пальцы — после пятого десятка сбилась тоже. Наконец, решила определить на глазок — насчитала две дюжины, прикинула, как много места они занимают. И сколько тут таких кусков? Что-то много… опять запуталась. Ладно, видно, что улиц не одна, как в Красных Соснах была, а целых пять, кабы не больше, — что вдали, не особо и разберёшь — и хватит с меня.

Однако что дальше? Спуститься и пойти поспрошать — вдруг кому работница нужна? Только вид у меня неважный — юбка вся в зелени, рукав намедни о сук порвала. А иголку с ниткой тоже взять с собой не додумалась. Выходит — надо переодеться. И лицо мокрой тряпицей протереть — а то вдруг чумазая, а сама того и не вижу? А пока буду чиститься, с мыслями соберусь. Сидеть в кустах делу не поможет.

Выручило меня то, что краем глаза заметила за плечом движение. Обернулась — и как раз вовремя. Какой-то мальчишка лет десяти-одиннадцати уже схватил мой мешок за лямку и тянул к себе, явно собираясь дать дёру. Я прыгнула прежде, чем подумала, что делаю. Это — моё! Это всё, что у меня есть! Больше ведь нет ничего! Мамины бусы! Дедов кинжал! Мой чайник! Сухари! Как он посмел?!

Ударила вора в спину и, не устояв на ногах, сама упала сверху. И, пока не прочухался, навалилась всем весом, заламывая руку ему за спину.

— Дура! Отпусти, больно же! — Мальчишка ёрзал подо мной ужом, пытаясь вывернуться.

— Ты вор!

Свою правоту я чувствовала. Он хотел забрать последнее, что у меня было. И я схватила его за руку. Вот только что делать дальше? Не сидеть же на нём до вечера?

— Я только посмотреть хотел, дура!

Ага. Буду дурой, если поверю. Сам рыжий, глаза хитрющие, и выкручивается. Как кот шкодливый.

— Хотел бы, меня б окликнул, а не тянул чужое!

— Я тебя не знаю!

— А что, у чужих брать можно?

— А то!

Ох, и вправду. Это в Красных Соснах я своей была. А тут скажи этот наверняка местный пацан, что это я у него украла, — и кому поверят? То-то и оно.

Так что делать-то? Если буду на нём дальше сидеть да переругиваться, само ничего не решится. Вот как бы поступила бабушка Рила?

— Как тебя зовут? — попыталась я заговорить по-хорошему.

— Коржик, — неохотно протянул парнишка. И тут же поправился: — То есть Корделиус.

Похоже, не соврал. Такое имечко с налёта не придумаешь. У нас в Красных Соснах имён заковыристее пары слогов и не водилось. Может, чем больше деревня, тем имена длиннее?

— Меня Син зовут. А что это за деревня, Коржик?

— Дура! Это село, Сайраган называется. Почти город! Это ты — дерёёвня-я…

Если город, может, тут и маг есть? Может, я уже пришла, куда надо?

— Ещё раз обзовёшься — стукну.

Мальчишка засопел. А я задумалась — что-то я не то, похоже, сморозила… Мне ж другое спросить надо.