Я заметил кроссовки. На Сеньке были дорогие кроссовки, не та чушь, что продаётся у нас на базаре, а настоящие, в нашем городе такие не продаются. Сенька заметил.

Нормальные кроссы, — сказал он. — Нравятся?

Нравятся.

Ещё бы. Мэр умеет быть благодарным. Тебе, кстати, тоже кое-что причитается...

Собака-то как? — перебил я.

Какая собака?

Ну та. Собака Секацкого. Которую ты спёр.

Тише ты! — прошипел Сенька. — Чего орёшь?

Я не ору, просто...

Вот и не ори. — Сенька спрыгнул с подоконника и приблизился ко мне: — И запомни, что я никогда никакую собаку не крал!

Хорошо. Как скажешь. Просто если кто-то вдруг узнает...

Я вздохнул.

Украсть собаку у самого Озерова...

Сенька показал мне сразу два кулака.

Ты не бойся, Сень, я не скажу, — смиренно успокоил я. — Зачем мне тебя подставлять...

Ладно, ладно. — Сенька перешёл на шёпот. — Не изображай из себя идиота. Что хочешь?

Да ничего я от тебя не хочу. Пока... Подумаю. Что с собакой-то стало?

Закопал потихоньку...

Потихоньку?

Потихоньку, — с досадой сказал Сенька, — в узком кругу, тет-а-тет, сам понимаешь. Но это всё ерунда — собака. Тут гораздо интереснее...

Сенька огляделся, достал из кармана недешёвый мобильный телефон. Телефон был тоже на меня рассчитан, но я восхищаться не стал — обойдётся.

Брат включил музыку, работал телефон довольно громко.

Тут интересные детали выясняются, сейчас тебе расскажу...

Сенька приблизился ко мне почти вплотную.

Сначала я заинтересовался собакой, — принялся рассказывать он. — Я эту собаку оттащил в лес, ну и это, короче, посмотрел, что там у неё внутри. Думал, а вдруг чего ценное... Ну глупо, конечно, ничего интересного там не оказалось, какие-то водоросли... Ну я шкуру закопал, а водоросли в реку выкинул. И тут ошейник увидел...

Сенька осторожно подкрался к окну, выглянул, вернулся.

Ошейник оказался с секретом.

Я улыбнулся внутренней улыбкой. Ещё бы без секрета.

Там был такой тайничок, я его открыл. Конечно, ничего в этом тайничке не было. Я опять расстроился, а потом подумал, что Секацкий ведь не дурак совсем, чтобы что-то в такой явный тайник спрятать. Он наверняка что-нибудь оригинальное бы придумал. И стал я на этот ошейник смотреть...

Тут мне стало страшно. И очень неприятно. Даже ноги задрожали, хотя я и лежал. И предчувствия такие... тошнотворные.

Сенька рассказывал дальше:

Я смотрел-смотрел и решил потом этот ошейник разобрать...

У меня затряслись руки.

Взял ножичек и эту плетёную кожу стал расплетать. Она хорошо была сплетена, люди старались, я, наверное, целый час мучился, стараясь всё это расплести. И расплёл. И кое-что обнаружил...

Сенька резко оглянулся на окно, затем не вытерпел, закрыл занавесками.

Я снял эту плетёную дребедень, а под ней обнаружил вот эту кожу. Ну, я её тоже открепил. И вот знаешь, что я нашёл?

Мне страшно было спрашивать.

Смотри! — Сенька продемонстрировал мне кожаный лоскут.

Лоскут был размером примерно с два носовых платка. Хорошая кожа, немного протёртая на сгибах, а так как новенькая. Правильно Геннадий Иванович сказал, умели раньше делать, из такой кожи хоть сейчас можно было перчатки шить. Но кожа была чистая, ничего не нарисовано.

Сенька перевернул лоскут.

Карта. Это была несомненная карта, такие я часто видел в кино. Правда, непонятно, что именно на этой карте было изображено, стрелочки, точечки, крестики, всё как полагается. Направление на юг, направление на север, река. И большой восклицательный знак. Недалеко от реки.

Ну как? — Сенька лучился самодовольством.

Он мог лучиться. А я вот полный идиот. Не мог догадаться посмотреть кожу! Что стоило? Чего я такой деревянный? Что у меня с мозгом-то? Почему он догадался, а я не догадался? Может, он на самом деле умней? Может, я на самом деле тупой? Почему клад, или метеорит, или... ну я не знаю, что там спрятано, нашёл именно он? Почему у меня ничего не получается?

Я неуспешный человек. Наверное, так оно и есть.

Ну, чего молчишь? — Сенька ткнул меня пальцем. — Обалдел совсем?