Лерка свернула с Тверской в ближайший переулок. В кошельке оказалось пятьдесят рублей с копейками. Не густо. Пешком до дома идти, как раз к завтраку приползешь, правда, следующего дня. Так что остается только один вариант — ждать открытия метро. Она глянула на часы. Начало четвертого. Хорошенькая перспективка! Так и окочуриться не долго. На холоде почти три часа простоять. В теплые подъезды домов соваться бессмысленно. Уже давно все жители центра Москвы обзавелись кодовыми замками или домофонами.

«Думай, Лерка, думай». Но думать категорически не хотелось. А вот в голос порыдать от боли и унижения — это да! В паху началась тянущаяся боль, от холода мелко тряслись ноги, а руки сводило судорогой. Темнота переулка не улучшала настроения, и Лерка вновь вернулась на Тверскую.

Яркие огни главной столичной улицы весело подмигивали вывесками разнообразных кафе и ресторанов. Как ни странно, но многие питейные заведения были открыты, несмотря на более чем позднее время и ночь перед рабочим днем. Лерка пригладила волосы, тщательно застегнула пальто. Затем вытащила из сумки косметичку и поправила свой макияж. Приведя себя в относительный порядок, она решительно направилась в ближайшее кафе, из которого приглушенно лилась задорная музыка.

— Куда? — грозно спросил громилоподобный охранник. Лера замешкалась, но тут она услышала из зала крики «Горько!».

— Как куда, милейший? — удивилась она. — Разве счастливые молодые не предупредили о моем приходе? — Она пьяно растягивала слова. — Я так и знала, что Ленуська забудет.

Охранник подозрительно глянул на Леру. Она лучезарно улыбалась, но кожей чувствовала, что бдительный страж ей не верит. Лера лихорадочно придумывала, что же еще наврать громиле, как тут...

— Лерка? Ты как тут очутилась?

Лера в изумлении повернула голову и поверила, что Бог есть на свете. Ибо только Божье провидение ей послало ангела в виде Вадима на помощь.

— Радька! Меня не пускают! — И от напряжения последних часов, от обиды, унижения, холода и черт знает еще чего она опять заплакала.

— Да ты чего? Ну-ка, идем. — Он выдернул ее из проема двери и повел в зал.

Найдя самый дальний и тихий столик, он усадил ее и, только когда она успокоилась, воскликнул:

— Мать, я не видел тебя лет пять! А тут за последние два дня встречаю тебя уже третий раз да еще рыдающую на пороге ночного заведения! Что случилось?

— Вадь, отвези меня домой!

— Без проблем. — Он крикнул кого-то.

Шустрый администратор подскочил к Вадиму, подобострастно заглядывая ему в глаза. Вадим тихо что-то сказал, и через пару минут Лерка оказалась в теплом салоне машины.

— Насколько я понимаю, мне не стоит спрашивать, каким ветром тебя надуло на Тверскую в половине четвертого утра? — больше утверждал, чем спрашивал Вадим, напряженно вглядываясь в дорогу.

— Правильно понимаешь, — тихо ответила Лера.

— О’кей, — просто согласился Вадим.

Они молча доехали до дома Леры.

— Спасибо, Вадька, ты меня просто спас от смерти. — Она чуть улыбнулась.

— Всегда к услугам моего адвоката, — хохотнул он.

— Твоего адвоката?

— А что, у солидного человека всегда должен быть свой дантист и свой адвокат. Пойдешь ко мне на ежемесячную ставку?

— Нет, Вадька, не пойду, — устало ответила Лерка. — Ты сам говорил, сегодня ты на коне, завтра — пешком. Да я еще и не дипломированный юрист.

— Скромность украшает, — кивнул головой Вадим. — Ладно, поговорим после защиты твоего диплома. Ну, пока?

— Пока.

Она уже поднималась по ступенькам, когда он окликнул ее:

— Лерка, когда тебе будет нужна помощь, только найди меня. Даже если я буду пешком, я помогу.

Она махнула рукой на прощание и скрылась в подъезде.

Истошный крик мамы Натка услышала еще в лифте, когда тяжелая кабина приближалась к ее этажу.

Натка выскочила и, не теряя времени на поиски ключей, со всего маху врезалась в дверь. Повезло. Хваленый итальянский замок, так широко разрекламированный местным плотником, вылетел тут же. По всей видимости, он был из собратьев того импорта, который, как известно, стругают в городе Одессе на Малой Арнаутской.

— Мама!!! Ты где? — заорала Натка, побросав сумки и набегу скидывая дубленку.

— Я тебя убью, Наташка! — Вера Николаевна стояла перед раковиной и пальцем тыкала в прозрачный пакет. — Мало мне черепов и костей по всей квартире, ты еще в холодильник эту гадость положила и даже мне не сказала!

Натка глянула в раковину и с ужасом увидела в эмалированном лотке человеческие мозги. Именно те, что она вчера с таким трудом выпросила в патанатомичке, чтобы подготовиться к экзамену. Боясь, что за целый день предмет ее исследования протухнет, Натка не придумала ничего лучшего, чем запихнуть их в холодильник.