— Интересно, а как у Лерки дела?

— Мы ей тут звонили намедни, — как ни в чем не бывало ответил Петька. — Лерка поступила на юрфак в Универ. С золотой медалью проще, но попотеть все же пришлось.

— Молодец. Я всегда говорила, что Лерка — умница. А как у нее вообще? — с деланным равнодушием спросила Натка.

— Да так, — неопределенно ответил Петька, стрельнув глазами на Тину. — Пожалуй, девчонки, пойду-ка я еще грибочков возьму.

Тина улыбнулась. Благородный Петька решил вовремя ретироваться, дабы подружки перекинулись парой фраз.

— Что-то случилось? — Натка нахмурила брови.

Натка знала, что дядя Леша теперь живет у Ланы, а Лерка с бабушкой. Много чего можно узнать от старушек на лавочке около собственного подъезда. И оттого было намного обидней — узнавать жизнь некогда лучшей подруги от посторонних людей. Поэтому Натка вся обратилась в слух, напряженно смотря на Тину.

— Тетя Оля эмигрировала в Швейцарию. Вроде даже замуж собралась, — тихо сказала Тина.

— Боже! — Натка обхватила руками пылающие щеки. — Откуда ты знаешь?

— Как ни странно, Лерка сказала мне об этом сама.

Тина действительно была удивлена, когда Лера ей позвонила и попросила о встрече. Она была так расстроена, что Тина не могла отказать, хотя обида, что Лерка не желала с ними дружить, всегда жила в душе. Будто она поссорилась не только с Наткой, но и со всей их компанией после развода родителей. Лерка не появлялась на даче, а зимой сквозь зубы разговаривала по телефону. Тем не менее Тина встретилась с Леркой. И та ей рассказала о своей беде.

— Знаешь, Нат, ей ужасно тебя не хватает, — закончила Тина.

— С чего ты так решила? — хмыкнула Натка.

— Не знаю, Нат, но она очень одинока. Вокруг — море приятелей из школы, со двора, а друзей, по всей видимости, нет. Поэтому она мне и позвонила. Я думаю, она во мне как бы тебя видит.

— Да брось, Тин, я не на Чукотке живу, — отмахнулась Натка. — Если она по мне так скучает, что мешает ей мне звонить?

— Значит, что-то мешает, — вздохнула Тина. — А нам дали комнату в коммуналке! — радостно выпалила Тина.

— Да ну! — Натка с облегчением переключилась на другую тему разговора. Слишком тягостно говорить о Лерке.

Подошел Петька и с увлечением стал рассказывать, как друзья погибших родителей выбивали жилье бывшим детдомовцам. Петька еще два года назад поступил на филологический факультет Педа, жил в общаге института. Ему уже стукнуло девятнадцать. Тина продолжала жить в детдоме, мечтая после школы тоже поступить в институт. Но завалила первый экзамен. Перспектива еще год жить в детдоме не улыбалась ни Тине, ни Петьке.

Тогда подключились друзья погибших родителей. Были какие-то непонятные проволочки с пропиской ребят. Квартиры родителей после гибели отошли государству, но вроде они оставались в них прописаны. Короче, после многомесячных судов ребята получили свою малюсенькую площадь.

— Постойте, а почему вам обоим? — удивилась Натка.

— Вот мы и подошли ко второй части нашего сегодняшнего празднества, — торжественно ответил Петька и водрузил на стол бутылку шампанского. — Разрешите представить: чета молодоженов — Петр и Валентина Кисловы.

Натка уставилась на ребят. Вот это да! Они поженились!

— Ага, — подтвердил счастливый Петька. — Для того, чтобы Тину отпустили из детдома, ей нужно было найти либо опекунов...

— ...либо мужа! — закончила Тина.

— Ребята, я вас поздравляю! Что ж не сказали?

— Да все было так быстро, — пояснила Тина.

Друг семьи, тот самый мужик, что снимал для ребят дом на лето у тетки Варвары, принимал самое деятельное участие в жизни ребят. И примчавшись неделю назад, объявил им, что есть возможность уладить дело, если только ребята поженятся.

— Дядя Вова дал кому-то взятку, и нас расписали тут же. Хорошо еще, что теперь можно регистрировать брак с шестнадцати лет, а то не получилось бы, — счастливо выдохнула Тина.

— Да, вот что значит настоящие друзья! — вздохнула Натка.

— Знаешь, Нат, мы никогда не говорили, — задумчиво проговорила Тина, — но наши родители были альпинистами, и все их друзья — тоже. А такие люди и в горах и в жизни одной веревкой повязаны.

— Главное, чтобы эта веревка не оборвалась, — эхом подхватил Петька.