— Почему вы это сделали?

— Потому, что это нужно было сделать, — ответил Шуливар.

Майя видел, что он абсолютно уверен в своих словах, и его спокойствие исходит не столько от мужества, сколько от убежденности.

— Что вы имеете в виду?

— В природе человека заложено удерживать свою власть, когда он ее имеет, — сказал Шуливар. — Таким образом, она застаивается, становится мутной и ядовитой. Необходимы радикальные меры, чтобы высвободить ее. И если вы посмотрите, то увидите, что эта истина уже работает. Если бы я не сделал то, что сделал, полугоблин, такой как вы, никогда бы не получил трон Этувераца.

Майя открыл рот, затем закрыл его снова. В этом пункте Шуливар был абсолютно прав.

— Я уже вижу изменения, — продолжал Шуливар. — Вы не держитесь за власть, как ваш отец и дед. Вы не боитесь отпустить ее. И у вас есть новые идеи, которые никогда не пришли бы в голову прежним Императорам.

— Нет, — запротестовал Майя.

— Да, — кивнул Шуливар. — Никогда ни один Император не присутствовал на похоронах слуг своего отца. Ни один Император не принял бы женщину-нохэчарея. Вы несете с собой перемены, Эдрехазивар, и вы делаете это, потому что я расчистил для вас дорогу.

— Нет. Не такой ценой.

— Двадцать три жизни, — сказал Шуливар. — Вы знаете, сколько человек погибает на заводах Чохаро, Розиро и Севежо в год? А в месяц?

— Но я не буду…

— Вы будете, — Шуливар смотрел на него голубыми, ясными и совершенно безумными глазами.

Благословенные богини, он был прав. Майя уже знал, что будет.

— Наш отец стремился улучшить условия на западе, — сказал он.

— Чтобы найти опору против жесткой оппозиции на востоке, с которой он всегда шел на компромисс. И все же оппозиция убила его.

— Это не они… — Майя не успел прикусить язык. — Разве это было не недоразумение? Ты предал Тетимара ради своей цели?

— Какое это имеет значение? — Сказал Шуливар. — Повторяю, я сожалею обо всех смертях. Но это было необходимо. — Он склонил голову, первое выражение вежливости. — Больше нам нечего сказать, Ваше Высочество. Поистине.

Это означало конец разговора, и Майя был слишком напуган, чтобы возражать. Он кивнул Ишилару и Шуливара увели.

— Может быть, теперь вы покинете это место? — Пробормотал Бешелар.

Майя поднялся с кресла и не мог не заметить выражения облегчения на лицах охраны. Когда капрал вернулся, Майя сказал:

— Благодарим вас за помощь. И за терпение.

Ишилар порозовел.

— Для нас честь служить вам, Ваше Высочество, — ответил он, и вся охрана отдала честь.

Стараясь не думать о Шуливаре, Майя вернулся в Алсетмерет. Он старался не думать о страшной философии и трупе отца под белыми кружевами. И еще он впервые понял, почему Сетерис напивался так часто. Если это помогало заглушить шум в голове, оно того стоило.

Но он был не в силах послать Ишеана, Немера или кто-либо другого за графином метеглина. И не в силах дальше выносить взгляд Бешелара. Поэтому он вызвал своих эдочареев, чтобы приготовиться ко сну, хотя был почти уверен, что не заснет до утра.

Он лег в кровать, закрыл глаза, чтобы не видеть Бешелара, и услышал над головой голос Авриса:

— Ваше Высочество, завтра вас ждет прекрасное утро. Великий Авар уже трижды присылал курьера напомнить, что он будет ждать вас в восточной конюшне.

Ну, конечно, подумал Майя, у меня теперь есть настоящая лошадь. Он сел.

— У нас будет свободное время?

— Да, Ваше Высочество, — ответил Аврис. — Великий Авар все устроил.

— Каким образом?

— Ваше Высочество, Великий Авар очень твердо обсудил этот вопрос с лордом Беренаром, Мером Асавой и с кем-то еще, мы не знаем. Он сказал, что вам нужно время для личной жизни, иначе вы сойдете с ума.

— О, — Майя почувствовал, как потеплели его щеки.

— Таким образом, Ваше Высочество, в вашем распоряжении будет целое утро, — бодро заключил Аврис. — И Великий Авар будет вас ждать.

Майя насмешливо подумал, что слишком благодарен деду, чтобы возмущаться его самоуправством. И он как можно дальше оттолкнул от себя воспоминание о голубых глазах Шуливара и черном лице отца под смертным покрывалом.

Великий Авар уже не садился в седло, будучи, как он сам заявил, слишком жирным и старым, но он, казалось, с большим удовольствием провел утро в восточной конюшне, обучая Майю основам верховой езды. Майя слушал обрывки его разговора с Дашенсолом Рошарисом, главным конюхом Унтеленейса; похоже, оба они наслаждались обществом друг друга, хотя сам он понимал не больше одного слова из пяти. Обсуждая с Дашенсолом Рошарисом совместно выработанный план покупки, продажи и обмена жеребятами между конюшнями Унтеленейса и Корат'Дав Архоса, Великий Авар выглядел донельзя самодовольным. Если бы Рошарис не казался столь же самодовольным, Майя взволновался бы не на шутку.