— Нам нечего вам сказать, — объявил Дач'осмер Убежар, и Майя нашел это странным, потому что пока еще не был задан ни один вопрос.

Этот человек не обладал ни обаянием, ни уверенностью Эшевиса Тетимара, а его попытка держаться надменно, невзирая на растрепанные волосы и наполовину оторванный рукав куртки, казалась скорее забавной.

— Мы думаем, — сказал капитан Ортема, и никто в комнате не был достаточно глуп, чтобы поверить его обманчиво дружескому тону, — что найдем способ склонить вас к беседе.

— Капитан, — в тоне Майи слышался не столько упрек, сколько предупреждение.

Ортема нехотя кивнул и вышел из-за стола, чтобы встать за стулом Беренара. Ни он, ни Майя не приказали солдатам отступить.

— Пугайте детей, капитан, — ответил Убежар. — А мы не ребенок.

Его усмешка слишком напоминала улыбку Тетимара, но Майя чувствовал, что, несмотря на показное бахвальство, ему очень страшно.

— Дач'осмер Убежар, — сказал Майя и подождал, пока тот хотя бы повернется в его сторону, все еще избегая открытого взгляда. — Мы сожалеем, но вынуждены сообщить вам, что Дач'осмер Тетимар мертв.

Убежар не ответил, хотя Майя видел, каких усилий стоит ему держать себя в руках. Казалось, он не удивился.

— Он говорил с вами сегодня вечером, — продолжал Майя.

Если Убежару хватит самообладания молчать и дальше, с неохотой подумал Майя, предложение Ортемы будет выглядеть все более заманчивым. Но Убежар мгновенно перешел к обороне:

— Несомненно, он говорил со многими.

— И даже с нами, — согласился Майя, и испытал недостойное удовольствие, когда Убежар вздрогнул. — Мы уже говорили с некоторыми из них, и поговорим с остальными, но это не ваша забота. Что он вам сказал?

— Это останется личным делом между нами и нашим умершим другом.

— Не в случае, когда ваш друг был убит при покушении на Императора, — возразил лорд Беренар.

Убежар снова дернулся, хотя внимательно наблюдавший за ним Майя решил, что это была скорее реакция на грубость Беренара, чем на известие, что его друг намеревался убить Императора.

— Если он говорил с вами о посторонних вещах, то есть не связанных с его намерениями…

— Вот именно! — Подтвердил Убежар слишком охотно. — Он не хотел… то есть мы понятия не имели, что он…

— Иначе, — вкрадчиво заметил Ортема, — вы бы обязательно остановили его.

— Конечно, — ответил Убежар.

Он был плохим лжецом.

— Дач'осмер Убежар, — сказал лорд Беренар, — вы знаете, что измена карается смертной казнью?

— Измена? — Повторил Убежар, его голос сорвался на писк.

— Обычно именно так именуют покушение на Императора.

— Я не имел с ним ничего общего, — выпалил побелевший Убежар. — Это была идея Эшевиса!

Беренар поднял брови.

— Убийство Эдрехазивара Седьмого? Или Варенечибела Четвертого?

Убежар уставился на Беренара с выражением ярости и паники на лице, а затем, вывернувшись из рук солдат, бросился к двери. И Цевет, в точности исполнив обещание конюха, ударил его в нос.

Казалось, этот удар сокрушил остатки мужества Дач'осмера Убежара. Из-под окровавленного платка, прижатого к носу, непрерывным потоком посыпались подробности заговора: о недовольстве Тетимада, разделяемом многими дворянами Че-Атамара и Че-Тетара, о росте их нетерпения из-за отказа Варенечибела внять их жалобам.

— Он никогда не прислушивался к нам, как Варевесена, — возмущался Убежар, хотя по возрасту даже не мог застать те времена.

Тетимару было нетрудно завербовать себе единомышленников, и еще легче убедить их в несправедливости властей. А после этого ему, к сожалению, потребовалось совсем немного воображения, чтобы увлечь их на путь убийства и государственной измены. Чувствуя себя почти больным, Майя спросил Беренара:

— Наше присутствие здесь все еще необходимо?

Беренар внимательно посмотрел в его побледневшее лицо.

— Нет, Ваше Высочество. Пожалуйста, идите отдыхать.

У Майи уже не оставалось сил, чтобы сопротивляться его доброте. Он полностью сосредоточился на том, чтобы самостоятельно дойти до Алсетмерета, где его, словно безвольную марионетку, раздели, искупали, напоили чаем и уложили в постель.

Наверное, прошло довольно много времени, когда в тишине спальни раздался голос:

— Ваше Высочество?

Киру. Он никогда не мог понять, каким образом его нохэчареи договариваются, кто из них дежурит ночью в спальне, а кто снаружи, но спрашивать напрямую было бы слишком грубо.