— Ну, — проговорил недовольно Шторман, — вы нашли что-нибудь интересное?

— Нет, обештурмфюрер, — ответил Кёниг. — Все тексты бесконечно пересказывают одну и ту же историю. В 911 году доблестный Роллон, явившийся с Севера, заключил мир с Карлом Простоватым в Сен-Клер-на-Эпте. Он был отцом Вильгельма Длинный Меч. Похоронен в Руанском соборе, где находится и по сей день. Единодушно признан основателем Нормандии; как таковой, почитается во всей этой области.

— Это общепринятая версия, — подчеркнул Ральфмусен. — За пределами вариантов множество. Никто не знает точно, где он родился: в Норвегии или в Дании. Неизвестно, кто была его жена: Дудон, Пота или Гизела — дочь Карла III.

— Так, — вступил в беседу Шмидт, — но все сходятся на том, что он отрекся от язычества и принял христианство. С тех пор его люди встали под хоругви Иисуса и согласились защищать окраины Фра цузского королевства от набегов других викингских войск.

Шторман внимательно слушал результаты разысканий своих помощников, но ничего нового для себя не услышал. Он бросил взгляд на старую приходскую книгу, где несколько раз встречалось имя Роллон, и пришел к выводу, что и этот след никуда не ведет. Шторман небрежно бросил ценный документ на стол и повысил голос.

— Что-то тут не клеится! Как объяснить, что в гробнице находился крест? А главное — почему саркофаг был пуст?

— Пожалуй, кое-что у нас есть, оберштурмфюрер, — решился сказать Шмидт.

— Что именно? — спросил офицер.

— Есть человек, у которого мы нашли собрание цветных изображений викингов. Старик, немного странный. Сначала я думал, что он над нами издевается, а потом понял, что у него не все дома. Так вот, он говорил нам об одной женщине. Ее зовут Леония, она много знает об этих местах; поговаривают даже, что она немного ведьма…

Шторман вздохнул. След казался по меньшей мере экстравагантным, но в их положении любая идея могла пригодиться.

— Хорошо, — решил он. — Мы немедленно отправимся к этой женщине. У старых ведьм всегда найдутся интересные тайны…

В тот день под вечер по улице Мартенвиль плыл такой весенний запах, что можно было забыть про то, что есть только одно время в этом году, которое не собирается кончаться, и время это — война. Ле Биан и Жозефина без всякого стеснения пользовались выпавшим моментом беззаботной жизни. Девушка разглядывала витрину магазина, где на почетном месте красовалась синяя шляпка с вуалеткой. Она все любовалась на нее, хотя Ле Биан уже отошел на несколько шагов вперед. Он вернулся к ней, а она все была погружена в созерцание.

— Неужели она тебе нравится до такой степени? — спросил он скептически. — Никак не пойму, почему женщины придают столько важности таким мелочам. Ведь это же всего лишь несколько кусочков ткани.

— Вот у вас, мужчин, как раз из-за этого все и проблемы, — ответила Жозефина, сморщив носик. — Вы до того не интересуетесь подробностями, что в конце концов пропускаете все самое главное.

Ле Биан дважды прокрутил эту фразу в голове, чтобы убедиться, что правильно ее расслышал.

— Это что, очередная шпилька? — спросил он. — Как мы вышли из бара, мне все время кажется, что ты на меня дуешься.

— Да нет, — ответила она беззаботно, — просто ты меня разочаровал, скажем так.

— Ну-ка, ну-ка, объясни, — сказал Ле Биан, остановившись. — Я сразу почувствовал, что тут что-то не то. А я всегда считал так: то, что на сердце, надо выкладывать прямо, а не таить про себя.

Жозефина поняла, что спорить ни к чему, и ей придется сказать все то, чего говорить никак не хотелось. Она усадила его на скамейку и взглянула прямо в глаза:

— А почему ты ничего не сказал про Марка? Ревнуешь?

— Не понял? — проговорил ошеломленный Пьер.

— Все ты понял, — сказала она, не сбавляя тона. — Я просила тебя прийти в бар, чтобы ты просветил нас насчет этого дела викингов, твоего кореша Роллона и всей этой прочей белиберды, в которой мы ничего не понимаем. А ты просто прочел нам лекцию по истории. Еще немного, и мне бы показалось, что я в лицее.

Ле Биан улыбнулся. Раз она так себя ведет, значит, он ей не безразличен. Он осмелел и спросил, чтобы все стало ясно:

— У тебя с Марком что-то есть?

— А почему я должна тебе отвечать? — возмущенно воскликнула Жозефина. — Или у меня и с тобой что-то есть?

Пьер обиделся и промолчал. Он только сильнее вжался в скамейку, припечатавшись спиной к деревянной спинке.

— Ну да, — со вздохом призналась Жозефина. — Было. Было и давно прошло. Теперь мы просто друзья, а прежде всего товарищи по оружию в нашем отряде. Только и всего. Теперь ты доволен?

— Ну а со мной? — опять осмелился спросить Ле Биан. — Есть что-нибудь?