У каждого летчика был «мандат», отпечатанный яркими, красно-синими красками на шелковой материи. Кравченко показал его рыбакам, привели человека, умеющего читать. Он прочел: «Предлагается всем оказывать необходимую помощь военнослужащим европейцам-авиаторам». На документе стояла красная четырехугольная печать. Она внушала уважение.

Рыбаки помогли высушить одежду, напоили чаем. Поселок, где был телефон, находился в 20 километрах от озера. Хотя боль в ноге и утихла, но Кравченко идти не мог. Рыбаки нашли старый паланкин и на нем донесли летчика до поселка, откуда Григорий Пантелеевич позвонил в штаб.

Вскоре на машине приехал комиссар Рытов. Он разыскал Григория в рыбацкой хижине. Кравченко сидел на циновке и что-то жестами объяснял собравшимся китайцам. Разговор был дружеский, настроение у всех отличное.

Жители поселка вышли проводить летчиков, низко кланялись в знак уважения, жали руку. «Ка-чен-ко, рус. Хау! Хын хау!» — (Кравченко, русский. Хорошо! Очень хорошо!) — говорили они. Уже в машине Рытов сказал:

— Ну, и мастер ты, Григорий Пантелеевич, сходиться с людьми. Тебе бы политработником быть!

— А мне и летчиком неплохо! — рассмеялся Григорий.

В Ухани началась подготовка к эвакуации. Бомбежки участились, бои шли почти каждый день.

Стояла ранняя осень. «Ласточки» кружились на высоте 6000 метров, охраняя аэродром. Командование получило сведения, что японцы задумали совершить налет. Солнце слепило глаза, в небе плыли редкие облака. На аэродроме все настороженно ждали.

Вдруг Кравченко заметил, как от пышного облака отделились блестящие точки. Бомбардировщики! На полной скорости, заходя им в тыл, Григорий Пантелеевич повел отряд в атаку.

Бомбардировщики шли к аэродрому. Но вот японцы заметили «ласточек» и открыли огонь из кормовых пулеметов. Отряд не отвечал, пока не приблизился. Затем истребители разом обрушили огневой шквал на крайний левый самолет. Он вспыхнул и рухнул на землю. Однако остальные бомбардировщики по-прежнему шли к цели. Они летели плотным строем. Впереди флагман, в его охране два корабля. Чуть поодаль, слева, еще два самолета, справа — три. Неожиданно для всех Кравченко свечой взвился вверх и появился над флагманом. Потом ринулся вниз, вверх и «пристроился» к хвосту самурая. Все увидели: летит в строю японцев «ласточка». Стрельба прекратилась. Экипажи бомбардировщиков не пытались стрелять. Иначе неминуемо поразишь своего флагмана.

Никогда еще не случалось в воздухе ничего подобного! Кравченко, не теряя времени, точно рассчитал прицел и открыл огонь из пулеметов. Громадный корабль закачался. Пламя скользнуло по металлу, взорвались бензобаки. Полыхающий самолет полетел к земле. А Кравченко штопором пошел вниз, потом взвился ввысь и вместе с остальными истребителями открыл огонь по японцам. Сбили еще два самолета, остальные рассеялись. Это был последний бой Кравченко в небе Китая.

Эскадрильи Благовещенского и Полынина перебазировались в Ичан, западнее Ханькоу. Сюда, на базу, прибыли новые группы советских летчиков-добровольцев, чтобы сменить повоевавших уже товарищей.

Добровольцы с честью выполнили свой интернациональный долг. Советский Союз оказал огромную помощь китайскому народу в борьбе с японскими агрессорами.

В первые годы войны Китай получил от СССР 885 боевых самолетов. В боевых действиях в 1938—1939 годах постоянно участвовало около 200—250 советских летчиков, не считая техников и людей из других служб. Можно без преувеличения сказать, что наши люди, сражаясь в китайском небе, приняли на себя главный удар японских воздушных армий. Только в первые месяцы в воздушных боях наши летчики-истребители уничтожили более 100 самолетов противника. Бомбардировочная группа с мая по октябрь 1938 года потопила свыше 70 военных и транспортных судов, уничтожила до 30 самолетов на аэродромах, сбила 17 истребителей в воздушных боях. Было уничтожено большое количество живой силы и техники врага на полях сражений.

В воздушных боях над Китаем советские люди проявляли исключительное мужество, отвагу и боевое мастерство, нередко жертвуя жизнью во имя выполнения интернационального долга. Более 200 советских летчиков пали смертью героев.

Григорий Кравченко прибыл домой в конце сентября. В сером штатском костюме вошел в длинный полутемный коридор, остановился.

— Вам кого, гражданин? — заглянула в дверь со двора Мария Михайловна.

— Кравченко Григорий Пантелеевич здесь живет?

— Здесь. Но его нет дома, он в командировке, — ответила мать. И тут же, всплеснув руками, бросилась сыну на шею.

— Да это же Гриша! Как ты изменился, родной мой! И костюм на тебе гражданский! Прости старую, сразу и не признала.

Сколько было радости в семье: Гриша вернулся!

Вечером пришли товарищи, пришел Борис Бородай, с которым Григорий вместе воевал в Китае. Родители рассказывали о домашних новостях, о родных и знакомых. О боях в далеком Китае говорил Борис Бородай. Во многих эпизодах героем был Григорий Пантелеевич. Ведь он одержал в небе Китая более десяти побед, дважды выбрасывался на парашюте из горящей машины. Разговорам не было края.