— Оливия Рённинг.

— Здравствуйте, это Уве Гардман. Я только что прослушал сообщения, два из них от вас. Вы хотели поговорить со мной?

— Да, конечно!

Липкими от мороженого руками Оливия отодвинула ноутбук и села, выпрямив спину. Уве Гардман. Мальчик — свидетель из бухты Хасслевикарна!

— О чем вы хотели побеседовать? — спросил Гардман.

— Дело в том, что я по учебе занимаюсь одним старым расследованием убийства, того, которое произошло у Хасслевикарны в восемьдесят седьмом. Вы оказались свидетелем, если я правильно поняла?

— Да, все правильно. Хм, как интересно.

— Что?

— Просто я недавно, около недели назад, как раз разговаривал об этом с одним человеком из Маль-Паис.

— Где это?

— В Коста-Рике.

— И вы разговаривали об убийстве на берегу?

— Ага.

— А с кем?

— Его звали Дан Нильссон.

Оливия окончательно забыла о данном обещании, она старалась говорить как можно спокойнее.

— Вы сейчас в Швеции?

— Да.

— Когда вы приехали? — спросила она.

— Сегодня ночью.

— Тогда вы, скорее всего, не слышали об убийстве Нильса Вента?

— А кто это?

— Дан Нильссон. Он использовал это имя, хотя по-настоящему его звали Нильс Вент.

— И его убили?

— Да. Позавчера. Здесь, в Стокгольме.

— Ой.

Оливия дала Гардману возможность осознать случившееся. У нее еще оставались вопросы, но Гардман сам нарушил молчание:

— Ух, он казался таким… Действительно ужасно, я же был у него дома там и…

Гардман умолк, и Оливия вставила свое слово:

— Как вы познакомились?

— Ну, я морской биолог, и отправился в Сан-Хосе, чтобы посодействовать в разработке огромного водного заповедника у полуострова Никойа. Так что я на пару дней поехал к океанскому побережью на разведку и там встретил его, он работал гидом в тропическом заповеднике за пределами Маль-Паис.

— Сам он жил там, в Маль-Паисе?

— Да… Мы познакомились в заповеднике. Туда нечасто приезжали шведы. Потом он пригласил меня на ужин.

— И тогда вы заговорили об убийстве на Нордкостере?

— Да… Мы выпили вина и потом каким-то образом пришли к тому, что оба связаны с островом. У него там много лет назад была дача, а я рассказал про тот вечер, когда увидел это около Хасслевикарны.

— И как он отреагировал?

— Хм, он… немного странно. Он очень заинтересовался и спрашивал о разных деталях, но мне было всего девять, и прошло уже столько… больше двадцати лет, поэтому помнил я немного.

— Но ему стало очень любопытно?

— В какой-то мере да. Потом он встал. Я вернулся на следующий вечер, чтобы забрать кепку — я ее там оставил, — а его уже не было. Два мальчика бегали поблизости и играли с кепкой, но они не знали, где он, а знали только то, что он точно уехал.

— Он направился на Нордкостер.

— Да?

— Да.

— А теперь он мертв?

— К сожалению. Можно спросить, где вы живете сейчас?

— Дома. На Нордкостере.

— Собираетесь в Стокгольм как-нибудь?

— Сейчас нет.

— Понятно.

Оливия поблагодарила Гардмана. На самом деле за гораздо большее, чем он мог предполагать. Она повесила трубку и тут же набрала номер Стилтона.

Стилтон стоял у торгового центра «Сёдерхалларна» и продавал «Ситуашун Стокгольм». Торговля шла вяло — две газеты за час. И не потому, что народу было мало, а просто все либо держали мобильный у уха, либо шли в наушниках, подключенных к телефону, который они несли в руке. «Вполне вероятно, что мы мутируем, — думал Стилтон. — Превращаемся в новую расу. Homo digitalis — версия подключенного к Сети неандертальца». В этот момент зазвонила его собственная трубка.

— Это Оливия! Ты не представляешь, что я узнала о Нордкостере!

— Ты же решила бросить дело. Ты же говорила, что…

— Нильс Вент встретился с мальчиком-свидетелем Уве Гардманом чуть больше недели назад! В Коста-Рике!

Стилтон молчал. Довольно долго.

— Неожиданно, — произнес он наконец.

— Еще бы!

Взволнованная Оливия коротко рассказала, как Гардман поведал Венту о береговом убийстве и как Вент сразу после этого уехал домой в Швецию. На Нордкостер. После того, как больше двадцати семи лет считался пропавшим.

— Почему он так себя повел? — спросила Оливия.

Почему рассказ Гардмана вызвал такую реакцию у Вента? Он же исчез за три года до убийства. Мог он быть как-то связан с убитой на берегу женщиной? Ведь есть большая вероятность, что она латиноамериканского происхождения.

— Оливия.

— Могли они встретиться в Коста-Рике? А потом ее послали на Нордкостер забрать что-то спрятанное Вентом на его даче?

— Оливия!

— Могли ее пытать водой, чтобы выяснить, зачем она приехала? Люди, которые узнали о ее приезде и вели за ней слежку? Могла она…