Рамсфорду позвонить? Нет, сейчас нельзя ни на секунду отвлекаться, чтобы Тони и те, кто в доме, не успели собраться с мыслями. А полиция… что ж, если ее вызовут соседи, то и пускай.

— Можешь отстегнуть ремень, — бросил Рэй, вылезая из машины. Обошел ее и открыл пассажирскую дверь. — Выходи!

Одной рукой подхватил Тони под мышку, другой — упер пистолет ему в висок.

— Ну?!

Шофер неловко завозился, вылезая. Задев раненую ногу, тихо взвыл, но Рэй, не обращая внимания, тянул его наружу. Поставил на ноги и, обнимая за талию, полуповел-полупотащил к крыльцу. Навалившись на него, шофер постанывал и всхлипывал; в какой-то момент взмолился:

— Убери!

— Что?

— Пистолет убери… он может случайно выстрелить! — дуло «Беретты» упиралось ему в бок.

— Иди! — подтолкнул его Рэй. Он еще в машине поставил пистолет на предохранитель (перевести его снова в боевое положение — меньше секунды, одно движение пальца), но знать об этом Тони было ни к чему.

Помог подняться на крыльцо.

— Сгучи… звони, что там, не знаю, положено!

Шофер испуганно покосился на пистолет, который снова перекочевал к его голове, и послушно забарабанил кулаком в дверь. Остановился, прислушался и крикнул:

— Это я, я!

Замок щелкнул, и дверь распахнулась. На пороге стояла девушка.

Она была красива той быстро отцветающей смуглой красотой, которая часто встречается у мексиканок. Все в ней было немножко «слишком» — слишком яркий и пухлый рот, слишком густые темные брови, слишком длинные черные ресницы, слишком пышные волосы. И глаза — темные, блестящие.

Одежда была под стать внешности: узкие джинсы до середины икры и яркая короткая вязаная кофточка, оставлявшая неприкрытой полоску смуглого живота.

Судя по всему, она с одного взгляда оценила ситуацию: еле стоявшего на ногах испуганного Тони, пистолет у его виска, разъяренное, перекошенное лицо Рэя. Сделала движение, словно собираясь захлопнуть перед ними дверь, но Рэй уже толкнул Тони вперед, и тот, болезненно вскрикнув и чуть не сбив ее с ног, влетел в прихожую.

— Вперед! Вперед, вперед! — рявкнул Рэй. Пихнул девушку в плечо. — Ты тоже — иди!

Пинками погнал их перед собой по полутемному коридору, увидел сбоку свет, открытую дверь — и свернул туда.

Это оказалась гостиная: стол, покрытый белой скатертью, потертые кресла в желтой обивке, у стены — такой же желтый диван, вдоль другой стены — сервант с застекленными дверцами и смутно просвечивающими сквозь них фарфоровыми безделушками.

Боком к окну, опершись локтями на тумбочку, сидел невысокий смуглый парень лет двадцати в майке и трикотажных штанах — наверное, тот самый брат, о котором говорил Тони. При виде Рэя он испуганно вытянул шею, но вскочить не попытался, лишь рот приоткрылся буквой «о».

Едва войдя в комнату, Тони рухнул в ближайшее кресло, вытянув перед собой раненую ногу. Сантуцца осталась стоять, опираясь бедром о стол.

— Где Мэрион? — спросил Рэй.

Вместо ответа итальянка разразилась гневной визгливой тирадой, обращенной, как ни странно, к Тони. Тот пытался оборонительным тоном что-то отвечать; махнул рукой вниз, показывая на окровавленную брючину и кое-как обмотанный вокруг ноги носовой платок, тоже с пятнами крови.

Несколько секунд оторопело подождав, Рэй перебил их:

— Хватит? Замолчите! Где Мэрион?!

Не обращая на него внимания, Сантуцца подскочила к Тони:

— Porco bastardo[13]! — Звонкая пощечина заставила шофера отшатнуться, прижимая руку к лицу.

— Хватит, — что есть силы рявкнул Рэй; переведя пистолет в боевой положение, повел дулом, выбирая цель, и нажал на спуск. Ваза с сухими цветами, стоявшая на серванте, разлетелась вдребезги.

Это наконец заставило Сантуццу замолчать.

— Я сказал, хватит! — Схватив за плечо, Рэй оттолкнул ее обратно к столу. — Хватит. Все. Говорите по-английски. Где Мэрион?!

— Там. — Тони махнул рукой куда-то вправо. — На кухне дверь в подвал. Она внизу.

Короткий импульс — скорее туда! — но в следующий миг Рэй взял себя в руки.

«Подожди, солнышко! Еще немного подожди, несколько минут. Я уже скоро приду!»

— Она, — указал дулом «Беретты» на Сантуццу, — говорит по-английски?

— Да, — кивнул шофер. Итальянка при этом издала нечто вроде презрительного «Ха!»

— Пусть он, — Рэй махнул пистолетом на брата Сантуццы, который так и сидел у окна, сдвинув брови и тревожно поглядывая то на него, то на сестру, — ляжет на пол. А ты свяжешь ему ноги. И ему тоже, — кивнул на Тони. — А сама пойдешь со мной, покажешь, где Мэрион.