Прежде чем Рэй успел что-то сказать или предпринять, Рамсфорд выступил вперед.

— Мистер Клейтон, подойдите, пожалуйста!

— Что?

— Подойдите, пожалуйста, сюда! — В голосе его прорезались стальные нотки, как у дрессировщика, подзывающего непослушную собаку. — Я должен вам кое-что объяснить и не хочу кричать об этом через весь бассейн.

Рука Росса нерешительно замерла в воздухе. Секундное колебание — и привычка подчиняться начальству взяла верх, он опустил руку и пошел к ним по кромке бассейна. Подойдя, еще раз, словно до конца не веря своим глазам, взглянул на Тони, хотел что-то сказать, но посол начал первым:

— Видите ли, мистер Клейтон, — мягко произнес он, — есть некоторые обстоятельства, в которые вас не посвятили…

Его движение было молниеносным и непредсказуемым — классический апперкот, один из самых мощных ударов в боксе, сила которого создается не столько рукой, сколько поворотом всего корпуса. Росс не успел ни заслониться, ни отшатнуться — упал навзничь как подрубленный. В последний момент Рамсфорд успел ухватить его за ворот пиджака и смягчить падение, не дав разбить затылок о каменный пол.

— …Например то, что я когда-то был чемпионом флота по боксу, — глядя на Росса сверху вниз, закончил он фразу.

Обернулся к Рэю и Тони:

— Ребятки, уходите быстрее! Он парень крепкий, через несколько минут очнется. Мне не хотелось бы бить его снова.

Тони, как подстегнутый, сорвался с места — ему явно не хотелось здесь оставаться ни одной лишней секунды. Проходя мимо посла, коротко пожал протянутую ему руку и заспешил к выходу.

Рамсфорд шагнул к Рэю, приобнял за плечи, как в день приезда. Сказал тихо:

— Иди, сынок. Теперь от тебя очень многое зависит. Пожалуйста… ради Мэрион!

— Да, сэр, — кивнул Рэй. — Да, я сделаю все, что смогу.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Машина оказалась там, где сказал Рамсфорд, грязноватая и неприметная.

— Ну что, — садясь на пассажирское место, спросил Тони, — поедем в какой-нибудь мотель, может, хоть несколько часов поспать удастся?

Рэй помотал головой.

— Полицейским розданы твои фотографии. Вдруг кто-нибудь из них случайно заедет в мотель, спросит…

— Я могу в машине посидеть, пока ты оформляешься, а потом сразу в комнату пройти. Твоих же фотографий у полиции нет!

— Пока нет. Через несколько часов, скорее всего, будут. Едва ли Рамсфорд сможет долго удерживать Росса. В общем, я не хочу рисковать, — сказал он, трогаясь с места.

Выехал на улицу, повернул налево.

— А куда мы едем? — спросил Тони.

— Не все ли равно? — Рэй постарался придать голосу оттенок дружелюбия. — Просто едем. Если тебе совсем невмоготу, перебирайся на заднее сидение, поспи пока.

Сердце стучало так, что удары отдавались в виски.

Темнота, запах в машине — неприятный, затхлый…

«Попытайтесь понять, почему человек лжет — тогда, возможно, вам удастся докопаться и до скрытой под этой ложью правды…»

Что же все-таки означает вранье Тони? Что он связан с преступниками? Или что ему удалось от них сбежать, но, смекнув, что тут можно сорвать неплохой куш, он выдумал историю, будто его прислали за выкупом?

Если так, то становится понятно и еще одно: почему речь идет всего о пятистах тысячах евро. Ведь в письмах было четко написано: миллион! Но если требование выкупа — это «личная инициатива» шофера, то он может просто не знать, о какой сумме там шла речь. Он вообще, по идее, не должен ничего знать о письмах…

— Слушай, а что с деньгами-то? — словно подслушав его мысли, нерешительно спросил Тони. — Ну… с теми, которые нужно в спортивную сумку положить.

— Деньги я в банке получу, когда откроется, — объяснил Рэй. — Рамсфорд позвонит, даст распоряжение. Мы с ним обо всем уже договорились.

Притормозил у ночной лавки, где продавали закуски.

— Может, ты поесть хочешь?

— Да нет, — Тони поморщился. — Кусок в горло не лезет.

На самом деле Рэй знал, куда именно едет. Толком дорогу он не помнил, но словно какое-то «шестое чувство» вело его, подсказывая правильное направление.

Доехал, свернул и остановился. Выключил мотор и повернулся к Тони.

Шофер подался вперед, напряженно озираясь.

— А чего… — голос дрогнул, — почему мы встали?!

— А ты не знаешь?

— Нет… нет.

— Хорошее тихое место, — объяснил Рэй, — можно спокойно, без помех, посидеть, поговорить.

Если Тони, как он утверждает, очнулся только в доме, следовательно, никак не может помнить проулок, где преступники бросили «Крайслер». Тогда чего же он вдруг так занервничал?