Владимир ждал.

Снарядов оставалось мало. Поэтому требовалось работать осторожно. Практически хирургически. Вся эскадра оповещена о задаче сигнальными флажками и ракетами.

– Двадцать кабельтовых! – крикнул марсовый наблюдатель.

– Может, начнем? Опасно ведь идут? До передовых не больше двенадцати.

– Они без пушек. Шустрые гребные кораблики. Эти нам совсем не опасны. Если что, картечницами причешем.

– Ох и рисковый ты, – хмыкнул Апраксин, глядя прямо в глаза Владимиру, который, впрочем, ничего не ответил…

И все вновь напряженно стали всматриваться в громаду надвигающегося китайского флота.

– Десять кабельтовых! – наконец выкрикнул марсовый, и артиллерийский офицер, не ожидая отмашки, но следуя данному приказу, незамедлительно открыл огонь по флагману. А мелкие гребные суда китайцев уже были в паре кабельтовых от кильватера, и по ним уже работали картечницы, поливая свинцовым дождем. Да, на кораблях были какие-то деревянные укрытия надстройки, но пули они не держали. Совсем.

Шквальный огонь сорока пушек поставил жирную точку в жизненном пути флагмана меньше чем за минуту. Его разнесло в щепки! Шутка ли – прописали почти полторы сотни килограммов тротила в стальных оболочках, да порциями в разные места. Для деревянного корабля, пусть и весьма крупного, это был просто чудовищный удар.

– Вот так! – сделав подсмотренный у отца жест правой рукой, довольно выкрикнул Владимир.

После чего, перейдя на куда более спокойный огонь по ближайшим целям, эскадра стала забирать к востоку, дабы разорвать опасный контакт. А достигнув разрыва в двадцать кабельтовых, стрельбу и вовсе прекратила.

Китайцы же, как и ожидалось, потерялись. Что им делать дальше? Флот вроде бы еще большой, но каждый капитан уже отчетливо понимал – догнать им этих быстроногих русских уже совершенно невозможно. Как и оторваться от них. А они вот – чуть поодаль, как небольшая стая волков, только и ждут, чтобы зарезать отставших и отбившихся.

Владимир же, прогуливаясь по квартердеку, ломал голову не меньше китайских моряков. Ведь, в сущности, сложилась ситуация, очень похожая на патовую. Русская эскадра была полностью боеспособна, но снарядов имела едва ли на полчаса неспешной стрельбы одним бортом. А противника еще осталось видимо-невидимо. И уйти просто так нельзя. Ведь первый покинувший поле боя, как правило, считается проигравшим.

Так до вечера все и продержалось в несколько подвешенном положении. Пять шхун кружили в десятке миль от скопления китайского флота, держась с открытой воды.

Но наступили сумерки, под покровом которых русская эскадра отошла дальше в Желтое море, дабы не стать жертвой ночного абордажа. Причем ни на минуту не сбавляя ход и координируя направление движения по габаритным фонарям, заметным только с кормы. Ну и ратьерами время от времени перемигиваясь.

Наступило утро двадцать второго апреля.

Хмурый Владимир с едва скрываемым раздражением посматривал на марс, где молчали. Противника не видно. Но ведь вчера он был именно в этом квадрате! Апраксин нервничал не меньше, раз за разом пытаясь уточнить местоположение кораблей.

Сделав несколько петель в кильватере, эскадра, разойдясь широкой гребенкой, пошла в сторону Бохайского залива. Ветер всю ночь стоял восточный и северо-восточный, поэтому уйти на юг и восток флот не мог далеко. Значит…

– Корабли! Вижу корабли! – внезапно заорал наблюдатель на марсе, вырывая Владимира из погруженности в размышления. – Запад! Много вымпелов!

– Ну наконец-то… – усмехнулся Апраксин. – Теперь мы знаем, где они. Можно идти на базу. Они вряд ли покинут Бохайское море в ближайшее время.

– Думаешь?

– Да. Мы для Императора слишком опасны. А постоянное присутствие в Бохайском море флота, который нам не по зубам, по крайней мере, за один заход, должно быть логичным решением. Это значит, что мы сюда вряд ли станем наведываться. Слишком большой риск.

– Он плохо нас знает, – усмехнулся Владимир. – Собирайте кильватерную колонну. Проводим малышей к мамочке.

– Серьезно? – удивился Апраксин. – Зачем?

– Заблудятся еще. Дистанция восемь-девять миль. Все, что отстает, – топить. Я уверен, что они не развернутся на нас.

– А если развернутся?

– У нас есть приличная дистанция. Уклонимся от сближения. Ветер пока северо-восточный, не самый подходящий, но через пролив проскочим вполне.

Как Владимир и предположил, китайский флот не рискнул разворачиваться и встречать своих «погонщиков». Мало того – никто не желал отстать, дабы не быть растерзанным. Ведь неизвестно, сколько у этих демонических кораблей осталось снарядов.

Так и шли до самого Тяньцзиня, где, подождав, пока китайский флот встанет на якоря, Владимир велел салютовать, не заряжая снарядов. Двадцать один выстрел! Классический салют наций, еще, впрочем, не сформировавшийся.